Автор
В глубокой зимней ночь, Хардин стоял на замерзшем асфальте, его сердце разрывалось от боли, хотя тело ощущало лишь мелкие скрипки подошв. Погружаясь в собственную боль, он не замечал холод и снега вокруг. Это пролог к роману "После ссоры", где каждое действие и эмоция наполнены драматизмом и мрачной теней....
– Заткнись, – раздраженно говорю я.
– Я правда не знаю, где она, – объясняет Лэндон.
– Ну, тогда я подожду здесь… наверное.
Я иду на кухню и сажусь за стол. Если он и стал мне немного нравиться, это еще не значит, что я буду сидеть рядом и смотреть на него, пока он делает домашнюю работу.
На столе стоит блюдо с растекшимся шоколадным комом, из которого торчат свечки – один и три. И эта штука – чей-то именинный торт?
– Это что за дерьмовый торт тут стоит? – кричу я.
Я не могу понять, чье имя написано на нем белой глазурью – если это вообще имя.
– Это твой дерьмовый торт, – отвечает Карен. Я поворачиваюсь и вижу, что она язвительно усмехается.
Я даже не видел, как она зашла.
– Мой? Тут же тринадцать, а не двадцать один.
– Других свечек я не нашла, но Тессе понравилась эта идея, – объясняет она.
Ее голос звучит как-то не так. Она злится, что ли?
– Тесса? Ничего не пойму.
– Она приготовила его вчера вечером, когда ждала тебя, – говорит она, а затем отворачивается и начинает резать курицу.
– Но я не приезжал.
– Знаю, а она тебя ждала.
Смотрю на этот ужасный торт и чувствую себя полным идиотом. Почему она решила приготовить торт, не пригласив меня прийти? Мне никогда не понять эту девушку. Чем дольше я смотрю на шоколадную массу, тем приятнее она мне кажется. Конечно, вид у нее не очень, но вчера торт наверняка был красивым – пока не простоял тут весь день.
Я представляю, как она смеется, втыкая в него эти свечки с неподходящими цифрами. Представляю, как она слизывает тесто с ложки и морщит лоб, стараясь написать кремом мое имя.
Она приготовила мне торт, а я пошел на эту гребаную вечеринку. Ну не идиот?"
"– Где она сейчас? – спрашиваю я у Карен.
– Даже не представляю и не знаю, будет ли она к ужину.
– Можно мне остаться? На ужин?
– Конечно, можно, ты еще спрашиваешь, – с улыбкой отвечает она.
Эта улыбка показывает ее настоящий характер: она, должно быть, считает меня настоящим засранцем, но все равно улыбается и радуется моему желанию поужинать с ними.
К тому времени, когда мы садимся за стол, я уже, на хрен, схожу с ума от волнения. Я ерзаю на стуле, каждую секунду выглядываю в окно, собираюсь набрать ее номер хоть тысячу раз, пока она не ответит. Просто схожу с ума, черт возьми.
Отец обсуждает с Лэндоном следующий бейсбольный сезон. Вот бы они оба заткнулись, на фиг.
Да где она, блин?
Я достаю телефон, собираясь наконец отправить ей сообщение, и слышу, как открывается входная дверь.
