Складываю руки на груди, секунды бьют молотками по костям. Я надеялась, что увижу Мнаца и все пойму. Посмотрю ему в глаза, и станет ясно, где была игра, а где жизнь, но сейчас передо мной только его спина. И, наверное, всегда была только она.
– Говори, – сухо бросает Мнац.
– Говорить должен ты, – отвечаю его же тоном.
– Тогда спрашивай, Алена. Ты ведь поэтому здесь.
В вопросах уже почти нет смысла. Мнац знает, почему я пришла, и вряд ли это просто догадки. Возможно, он сам прислал ко мне Кристину, для яркости эффекта. Для еще большей разрушительности и моего унижения. Слезы такие жгучие, но я терплю. Пока терплю.
– Ко мне приходила Кристина… – произношу я, голос предательски дрожит.
Рядом с Мнацем не получается быть такой сильной, как хотелось бы. Он был моей силой, а теперь приходится черпать энергию только в себе.
– И что дальше, Алена? – Мое имя больше не звучит так нежно, как раньше.
Слабая рука надежды ложится на плечо. Возможно, я все не так поняла. Возможно, у нас есть еще шанс. Кристина сказала, ему самому нужна помощь. Нужна, это точно, но что, если не от нее? У Кристины была тысяча вариантов, но она не придумала ничего лучше, чем принять его правила и подчиниться. Здесь необходимо другое. Новые правила. Но для начала стоит узнать причины, по которым появились старые.
Остываю и делаю несколько робких шагов вперед, но, натыкаясь на железный занавес, останавливаюсь. Энергетика пугает на уровне чувств. Жаркая, пышущая огнем. Это то же самое, что, один раз обжегшись, прыгнуть в костер снова, чтобы сгореть уже наверняка.
– Дань, – тихо произношу я, – она мне столько всего наговорила… и я…
– Если бы поверила, то не пришла бы к тебе!
– А зачем пришла? – едко усмехается он.
Каждый его вброс – лишь отталкивает, но я продержусь столько, сколько получится.
– Поговорить о том, что узнала. Все зашло слишком далеко. Мне просто нужно… услышать правду от тебя. Хотя бы какую-то часть, чтобы решить, как быть дальше и…
– Ты еще ничего не сказала и не спросила.
– Да что с тобой?! Ты можешь хотя бы посмотреть на меня, когда мы говорим?! – взрываюсь я.
– Конечно, Алена. Все, что захочешь…
Мнац неторопливо оборачивается, и меня накрывает волной панического ужаса. Он улыбается. Надменно, властно, нагло. Смотрит на меня с превосходством и оценкой. Любуется экземпляром, который сделал сам. Превращение выходит настолько оглушительным, что я не могу пошевелиться.