Из них уже можно сложить целый дом или гроб для меня, если угодно. Все они о том, как вернуть контроль над жизнью, как не позволять обстоятельствам сбивать себя с ног. И они ни разу не раскрыты. Ни разу. Кроме одной, у которой нет половины страниц. Я однажды попытался почитать Алле вслух, она тогда так орала на меня, что у нее случился нервный срыв. Пока ее грузили в машину «Скорой», я вымещал злость на бумаге, которая не смогла помочь, потому что это единственное, что было в моих силах.
– Почему ты опускаешь руки? – в сотый раз спрашиваю я.
– Потому что не могу их поднять.
– И я тоже, Дань. Сколько можно? Я устала бороться.
– Ты даже не начинала. Ты с самого начала…
– Вот именно, – решительно перебивает Алла. – Все уже давно закончилось бы. Сколько мне еще дают? Год? Два? Они мне не нужны. Я все-равно ничего не могу. Я умираю, Дань. Я с этим смирилась. Вам тоже пора.
– Мы все умираем. Каждый день. Но это не значит…
– Ты не понимаешь, – снова перебивает Алла, вкладывая все силы в голос, и я затыкаюсь, чтобы не злить ее еще больше. – Никто из вас не понимает, каково это…
– Все можно изменить, – с мольбой произношу я. – Если бы ты только меня выслушала хоть раз до конца. Есть статистика. Есть пациенты, получавшие и худшие прогнозы, и они выживают, женятся, путешествуют. Живут! Неужели ты этого не хочешь? Все только у тебя в голове.
– У меня в голове опухоль! И все! – кричит она, сжимая костлявую ладонь, что лежит поверх белого одеяла, в кулак. – И все… – повторяет обессиленно.
Даю ей время перевести дыхание, а сам перебираю в голове варианты. Что еще я могу сделать? Ну что еще?!
– Знаешь, если было бы можно, то я лег бы на операционный стол рядом с тобой. Отдал тебе все органы, только бы ты…
– Дань… – тихо всхлипывает Алла.
– Это я во всем виноват.
– Ты дурак? Как ты можешь быть виноват? Родной, я ценю все, что ты пытаешься для меня сделать, но… прошу… Отпустите меня. Пожалуйста. Я не хочу больше так. Мама уже на грани, ты сходишь с ума, пытаясь придумать какой-то волшебный метод исцеления, а папа выглядит как старик, работая днями и ночами, чтобы оплачивать лечение. Мало того что я умираю, так еще и вас за собой тяну.
– Так, Дань. Именно так.
– Это все из-за меня… – снова произношу я, склоняя голову от давящего чувства вины.
– Прекрати нести чушь.
Выхода нет. Стимула нет. Кажется, у меня самого опускаются руки. Единственное, что стоит сделать, так это рассказать ей правду. Я еще пожалею об этом, а может, пожалел бы, оставив все в тайне.
