– Жаловаться прибежала? – выплевывает Леша. – Какая же ты дрянь.
– Что тебе нужно? – спрашиваю я спокойно.
– Ты тупая? Домой поехали! Батя в ярости!
В мыслях мелькают картинки возможной обстановки дома, и я делаю крошечный шаг назад. Если я туда вернусь… если они снова меня запрут… Так! Стоп! Я не собираюсь возвращаться. Ни за что. Там нет для меня места. Я точно знаю, что не нужна им, и теперь… они мне тоже не нужны.
– И почему мне должно быть не плевать? – произношу я и складываю руки на груди, перенимая манеру своего шизанутого наставника.
Леша наступает, и я машинально отхожу назад. Оба останавливаемся, сохранив дистанцию. Небо с каждой секундой становится все темнее, нагнетая обстановку. Брат прищуривается и злобно усмехается:
– Ты че? В себя поверила? Думаешь, что этот мажорчик тебя защитит? Кому плевать, так это ему. Не обольщайся на его счет.
А я и не обольщаюсь. Не знаю, что за методы у Мнаца и что он подразумевает под помощью, но только что он меня просто кинул. Придется выкручиваться самой, и я собираюсь сделать это. С ним или без него.
– Он здесь ни при чем. Хотя ты так сильно его боишься, что готов прыгать на задних лапках и спрашивать, как высоко. Жалкое зрелище, Леш, но, признаюсь, отчасти забавное.
– Ну ты и сука… – Брат качает головой, глядя на меня с отвращением. – Отец сто раз прав насчет тебя. И ты, по ходу, забыла, с кем говоришь.
– Не забыла, – произношу я не моргая. – Я говорю с трусом и подонком, который прикрывается мной перед родителями. Который чуть не продал меня за карточный долг. Который на мужика похож только из-за штуки, что висит у него между ног!
Леша срывается с места и замахивается, отводя руку назад. Голову дергает влево, оглушающий хлопок разносится на всю территорию заброшки. Зажмуриваюсь от боли, но, преодолевая себя, возвращаю взгляд к глазам брата.
– Ударь меня еще раз и узнаешь, что не только Мнац может отправить тебя в больницу.
– Да ты что? – смеется Леша, широко раскрыв рот. – В больничке скоро окажешься ты, когда отец с тобой закончит, а я посмотрю и послушаю. Вот это будет веселье. Скажем потом, что на тебя напали те же хулиганы, что и на меня.
Страх душит, а щека печет так, словно к ней приклеили горчичный пластырь. Все, что говорит Леша, – правда. Все будет именно так. Что я могу сделать против него? Против дяди Славы? Никто мне не поможет. Леша заберет меня домой, а там… сколько бы я ни брыкалась, ничего не изменится. Если сопротивляться, станет еще хуже.
