Александре Гельман приходится столкнуться с чередой неприятных сюрпризов после того, как её счастливая жизнь рушится. Похищение дочери и криминальные связи мужа ставят под угрозу её безопасность и благополучие. Теперь ей предстоит найти своего ребенка в условиях растущей опасности.
Я вынула из сумки снимки, которые распечатал мне Никита, и протянула мастеру:
– Посмотрите, пожалуйста, вам не приходилось работать с этим клинком?
Он взял снимки, присел рядом со мной и, нахмурив косматые брови, сильно диссонировавшие с гладко выбритой головой, принялся их рассматривать.
– Помню. Было дело. Я тогда только начинал, лет пятнадцать назад. Только я не думал, что это фуфло кто-то в музей сдаст – в нем ничего ценного нет, грубая подделка под Канэмицу, лишний иероглиф на хвостовике-накаго, хагарами… не понимаете? – Мастер посмотрел на мое изумленное лицо и пояснил: – Хагарами – это такой дефект, трещина вдоль лезвия. А фукурэ – вкрапления углерода в сталь или воздуха. Понятно теперь?
– Более-менее. А практически что это значило?
– Практически – ничего. Я его довел до ума и вернул владельцу. Только не думал, что музей это возьмет. Клинок действительно не времен Второй мировой войны, но подделка.
– Понятно… Скажите, а второй такой клинок может быть?
– Нет. Это я авторитетно заявляю. Это не копия, это – подделка. Смысл делать еще одну?
Мне вдруг стало все понятно. Клинок из музея действительно никто не крал – все было именно так, как я смоделировала, находясь в зале. Клинок вынули из-под стекла, пошумели, чтобы бабулька увидела, дождались, пока она побежит звонить, вернули на место и ушли. А уж слухи поползли сами. И Акелу скомпрометировали в глазах отца именно с помощью слухов, слив журналистке информацию «под заказ». Никакого второго клинка в банке нет – его нет в природе. Просто дезинформация, направленная в первую очередь на моего излишне принципиального и взрывного папеньку. Все.
– Слушайте, дамочка, а какой у вас интерес, а? – вдруг спросил Филипп Иванович, собирая фотографии в стопку и возвращая мне. – На коллекционера вы не тянете – простых вещей не знаете.
– Муж у меня коллекционер.
– И что? Какой интерес у настоящего коллекционера к фуфловому клинку? Кстати, а кто муж у нас, не секрет?
– Не секрет. Сайгачев мой муж – знаете такого?
Лицо мастера мгновенно преобразилось:
– Акела? Сашка?! Обалдеть можно, вот уж не думал… вы ж ему в дочки… Простите, не мое дело, – тут же поправился он. – Как вас зовут, вы сказали?
– Ты смотри, прям тезки с мужем… Ну, расскажите, как Акела, чем занимается? Все увлекается тэссенами?
– Да, все увлекается, – уклонилась я, и тут он хлопнул себя по лбу:
– Совсем забыл… Это, кажется, с ним история была с пропажей меча? Его вроде в серии убийств обвинили?
– Повезло: и выпутался, и меч вернул.
