— От искушения чародейского? Ты прав, Андрей Васильевич, отрину. Но отвергать стараний, на пользу державы направленных, не стану. Ты добился успехов в исполнении моего главного поручения?
— Я вышел на путь, что выведет меня к колдунам, творящим порчу супротив русской земли. Но сейчас, увы, в немалой степени все зависит от удачи.
— Торопись с этим, княже, торопись. Иные поручения другим боярам и людям служивым я передать могу, с этим же, кроме тебя, управиться некому.
— Благодарю за доверие, Иоанн Васильевич, но я бы желал отчитаться и по другому поручению, мне доверенному.
— Сказывай, Андрей Васильевич… — кивнул царь, болезненно поглаживая явно опухшие колени.
— Дабы крови напрасной не проливалось, государь, и чтобы лишней добычи османскому псу не доставить, прошу твоего дозволения увести смердов из земель близ Полоцка, вдоль реки Великой, а также с севера от Смоленска.
— Крепостных? — вздрогнул царь.
— Всех. И черных смердов, что твое тягло несут, и крепостных, что на помещичьих землях сидят.
Иоанн надолго замолчал, вздохнул, медленно покачал головой:
— Невозможно сие никак, княже. Что подумают бояре мои, что решит прочий люд служивый, коли по моей воле с их земли кто-то пахарей сгонять станет? Кто из них после предательства такого от господина своего верность мне сохранит? Нет, Андрей Васильевич, невозможно сие никак. Подобного я позволить не могу.
— Их все равно разорят! Усадьбы будут разграблены, смерды зарезаны али в неволю угнаны. В борьбе с нашествием польским важно никакой добычи им не оставить — дабы ни война, ни злоба их и гнусности прибытка ляхам не принесли.
— Османский пес не станет воевать русских земель, Андрей Васильевич! — стиснул кулак Иоанн. — В боярах моих думных воеводы опытные, жизнь свою в походах провели. Все сказывают: Ливонию Баторий воевать станет, там удара ждать надобно.
— Зачем ему Ливония? Она и так принадлежит ему, подарена Магнусом и королем датским. Ты сам отдал ее в приданое за племянницей! Нечто теперь назад отнимать станешь? Русские гарнизоны ныне отовсюду ушли, клятва твоя сии владения за Магнусом оставляет, он же Баторию присягнул. Магнус, может, и негодяй, но ведь ты все равно не можешь потребовать обратно приданое! Коли подарил, назад требовать негоже. Верно?
— Разве я сказывал, что хочу прослыть клятвопреступником? — недовольно нахмурился Иоанн. — Однако же подлость польская наказания требует.