— Этак сопьешься с тобою раньше, нежели дела ратного увидишь!
Поляки появились только в начале августа, выпустив перед собой стремительную османскую конницу. Присланные султаном в помощь наместнику венгры, появившись на лесных трактах сразу с трех сторон, тут же ринулись к воротам, соблазненные опущенными мостами. Когда они уже совсем вознамерились влететь в город, надеясь на разгильдяйство невидимой на стенах стражи — навстречу им с улиц за воротами ударили заряженные картечью тюфяки. Свинцовые пули, гнутые ржавые гвозди, куски строительных скоб и прочий железный мусор, заботливо собранный в городе, широким веером хлестнул по плотной коннице, перебивая скакунам ноги и пронзая грудь, отрывая всадникам головы и руки. Передние несколько рядов покатились по земле, остальные отпрянули, качнулись, ринулись вперед снова, надеясь, что защитники не успели перезарядить пушки. Однако на этот раз путь им преградили стрельцы и горожане, дав из пищалей залп не менее плотный, нежели вылетел из тюфяков. Третью же волну снова встретил пушечный жребий.
Защитники сражались весело и азартно. Ведь теперь они не волновались за жизнь близких, что прятались где-то за спиной в подполах или схронах, они не беспокоились за свои дома, зная, что самое ценное в любом случае увезено родителями или женой. Коли так — то почему бы и не рискнуть, выманивая врага под выстрелы и истребляя его залпами в упор?
Впрочем, после третьего залпа османы поумнели и на мосты больше уже не совались: крутились на конях в полуверсте и выкрикивали какие-то венгерские ругательства. А когда на дорогах показались плотные ряды немецких наемников, воевода решил более не рисковать и мосты приказал поднять.
Польская армия медленно выползала из леса и, словно гигантский удав, неторопливо скручивалась вокруг города на безопасном удалении. Прибывшие воины и обозники ставили палатки, раскладывали очаги, вкапывали коновязи, расстилали подстилки. Все это походило бы на один гигантский пикник, если бы не обилие мечей, пик и аркебуз. Пушки тоже имелись — но не в таком изобилии. Андрей с башни у северных ворот разглядел всего четыре.
Время от времени с крепостных стен кто-то пытался подстрелить подошедшего ненароком слишком близко врага, изредка на это отвечал какой-нибудь заскучавший аркебузир. Трижды пушкари Полоцка попытались добросить до палаток чугунное ядро — но успеха не добились, и дальше редкого бесполезного перестрела дело так и не пошло.
