Улыбнувшись, Джейк взмахивает рукой.
– Иди сюда, нам нужны примирительные объятия.
– Нет, я ни за что на свете не буду обниматься с тобой.
– Первое правило настоящих друзей – это объятия. Неужели не знала?
Тянусь к дверце внедорожника, чтобы захлопнуть, но Джейк встает передо мной и, скользнув пальцами под колени, притягивает меня к самому краю сиденья.
– Не буду я с тобой обниматься! – смеюсь я, упираясь в его плечи. – Мы еще не настолько настоящие друзья. Мы полунастоящие.
– Брось, Рамирес, ты ведь только этого и добиваешься. – Обняв за плечи, он прижимает меня к себе, и моя щека впечатывается в его грудь. – Готов поспорить, что не можешь дождаться момента, когда останешься одна и наденешь футболку команды Джейка.
Я продолжаю вырываться сквозь смех. От Джейка пахнет сигаретами и горьким шоколадом, его руки крепко сжимают меня, и в какой-то момент я сдаюсь и обнимаю его в ответ, сцепляя пальцы за его спиной.
В последний раз, когда я обнимала Джейка Элфорда, он был щуплым мальчиком, сейчас же это широкоплечий парень. Я чувствую, как под моими ладонями перекатываются мышцы его спины, когда он прижимает меня чуть крепче, чувствую, как его грудь трясется в беззвучном смехе. Прикрыв веки, я опускаю подбородок на его плечо, пальцы Джейка зарываются в мои волосы, и я сама не замечаю, в какой момент мы перестаем смеяться. Мы замолкаем, слышно лишь урчание двигателя и шум изредка проезжающих мимо машин.
– Черт, как же сильно я скучал по тебе, Микаэла, – едва слышно произносит Джейк.
Мое дыхание все еще тяжелое после шуточной борьбы, прохладный ветер с запахом влажной листвы касается лица, но внутри я горю и слегка теряюсь в пространстве и времени, потому что я обнимаю Джейка Элфорда из детства, но в то же время словно кого-то другого. Того, кто теперь крепко сложен и силен. Того, кто выше меня на две головы. Того, кто стоит сейчас прямо между моих бедер, и я, черт возьми, не помню, в какой момент он там оказался. И еще я не понимаю, почему не отталкиваю его.
Я чуть отстраняюсь, чтобы заглянуть в глаза Джейка. В них нет привычного сарказма и игривости, наоборот – он отчего-то напряжен и даже выглядит хмурым. Кажется, Элфорд, как и я, сам не понимает, как мы оказались в этом положении и почему ни один из нас не отстраняется.
– Тебе идет, – говорит он, и я чувствую его теплое дыхание на своих губах.
– Что именно? Обнимать тебя и не говорить, что мне это противно?
– И это в том числе. Я про твои глаза, макияж.
