Больше не могу находиться в салоне машины, которая насквозь пропитана ароматом его парфюма. Я могу сломаться и разреветься буквально в любую секунду. Пора уходить.
– Помни, я всегда рядом, Мик.
Бога ради, он должен перестать это делать! Мне понадобится вечность, чтобы собрать с пола осколки моего сердца и остатки гордости. Тяжело сглотнув, я киваю и, высвободив ладонь, тянусь к дверной ручке.
– До завтра, люблю тебя.
Мое сердце и так валялось у него в ногах, а теперь он безжалостно пнул его, словно это уродливый камень на дороге.
Ладно, пора официально признать: с этого момента я ненавижу любовь и все, что с ней связано.
Выхожу из машины на ослабевших ногах и спешу в трейлер.
Зайдя в свою комнату, бросаю рюкзак на пол и, прислонившись спиной к двери, скатываюсь по ней. Прижав колени к груди, я накрываю ладонью дрожащие губы. Грудь сотрясают короткие частые вдохи, горло сводит, и я чувствую, что истерика на подходе.
– Скоро все наладится, – успокаиваю я себя вслух. – Скоро все будет хорошо.
Я ведь прекрасно знала, что не стоит рассчитывать на взаимность. Но где-то в глубине души лелеяла надежду, что Олли тоже притворяется, играя в друга. Именно с этим огоньком надежды я собиралась признаться ему в своих чувствах, когда он вернулся с летних каникул.
Эта надежда на взаимность отдаленно напоминает покупку лотерейных билетов: каждый раз, когда мы с мамой идем за продуктами в супермаркет, то покупаем несколько лотерейных билетов в надежде получить джекпот. И вроде знаешь, что шанс вытянуть счастливый билет нещадно мал, но все равно надеешься на чудо. А когда стираешь скретч-слой и понимаешь, что проиграл, то всегда одинаково расстраиваешься, а потом появляется мысль: «Может, в другой раз повезет?» В случае с Оливером у меня тоже остается надежда на везение, которая помогает не разреветься, и имя ей Джейк Элфорд.
Чтобы отвлечься, я принимаюсь за уборку, затем готовлю ужин, а вечер провожу в трейлере Рут, помогая ей купать детей. В душевой кабине вода включается ровно два раза – в самом начале, чтобы ополоснуться, и второй раз, когда нужно смыть мыльную пену – экономия.
– Закрой глаза, – прошу я Флоренс, выдавливая шампунь на ладонь.
Мотнув головой, она прижимает к груди одноногую Барби, которую на днях сломал ее старший брат.
– Будет щипать. – Флоренс вжимается спиной в стенку душевой.
– Если закроешь глаза, то шампунь в них не попадет и ничего не будет щипать.
– Этот для взрослых, я хочу розовый.
– Детский стоит в два раза дороже, – бросает Рут, сжимая душевую лейку. – Вот когда будешь зарабатывать сама, тогда и купишь себе тот шампунь, который захочешь.
– Завтра пойду на работу.
– Куда, в песочницу? Тебе пять лет. Дай уже намылить голову, пока не заболела.