Я призвала к управлению целую когорту блестящих людей. И я дала им возможность совершать великие дела, ибо знаю: не только люди делают дела, но и дела делают людей...»
«Но ох уж эти „блестящие люди“! Все эти Панины, Орловы... У них всегда есть свои цели. И ради них они борются друг с другом, а я должна скакать меж ними курцгалопом и следить, чтобы каждый новый „блестящий“ имел достаточно сильного соперника. Но для укрепления державы куда нужнее люди просто трудолюбивые. Исполнительные... И эти люди – теперь моя опора. А из блестящих мне с головой хватает нынче Григория
Александровича Потемкина».
Часы на камине бьют девять: дама и кавалер на часах танцуют менуэт.
Время работы для себя закончено. Наступило время для государства. Она возвращается в спальню.
Екатерина в белом широком капоте и в белом тюлевом чепце. Входит секретарь со множеством бумаг.
Определяется содержание дня. Выслушиваются важнейшие доклады.
Екатерина надевает очки.
– Вам еще не нужен сей снаряд? – спрашивает она с усмешкой секретаря. – А мы на долговременной службе отечеству притупили зрение...
В спальню входят сановники, обер-полицмейстер.
Екатерина подписывает бесконечные бумаги, когда появляется человек средних лет, приятный, спокойный, предупредительный. Это Александр Алексеевич Вяземский. Он из новых, исполнительных бюрократов. Генерал-прокурор. Душа ретроградной партии, ненавистник реформ и враг всякого иностранного влияния. Он таков, ибо этого хочет императрица, чтобы иметь противовес графу Панину, любителю реформ и стороннику иностранного влияния. Екатерина любит равновесие.
Просмотрите план дня, Александр Алексеевич»
Часы на камине пробили двенадцать. В официальной уборной Екатерина завершает туалет. Она одета в простое широкое «молдавское» платье. Старый парикмахер Козлов заканчивает прическу императрицы. За ушами букли, волосы забраны кверху, чтобы открыть широкий лоб. И никаких драгоценностей. Сейчас Екатерина – правительница.
Втыкают последние шпильки в ее прическу. Одновременно она продолжает решать государственные дела. В уборной толпятся сановники.
– Уж не стряслось ли что-нибудь, Никита Иванович? Вы сегодня поднялись непривычно рано, – насмешливо говорит императрица.
– Пришло письмо, Ваше величество, от графа Алексея Григорьевича из Италии.
– Разбор иностранной почты назначен на два часа – не будем ломать наш распорядок
Панин молча кланяется.
«На днях я шутила: угадывала, кто от чего помрет.
