– А вот и углубления, о которых говорила София, – добавил Влад, на этот раз подсветив фонариком телефона внутреннюю поверхность дверцы, чтобы было лучше видно.
Юля присмотрелась и невольно тихо охнула, обнаружив на ней шесть идеально ровных круглых выемок.
– Их раньше не было или мы просто не замечали?
– Кто знает? – Влад пожал плечами. – Могли и не замечать. Тут ведь такая темень, а мы всегда были заняты чем-то другим и не особо изучали сам шкаф.
Юля снова всмотрелась в его лицо.
– Как думаешь, ритуал действительно может сработать?
Влад отвернулся, избегая встречаться с ней взглядом, снова дернул плечами, теперь куда более нервно.
– Не знаю. С одной стороны, мы не раз убеждались, что возможно многое. С другой, я все еще до конца не верю во все эти магические шуры-муры, колдовские ритуалы и тому подобное. Самое страшное, что часть меня хочет, чтобы это было возможно. Хочет, чтобы Артем вернулся.
Теперь он все-таки посмотрел на нее, виновато улыбаясь, и пояснил:
– Но только прежний Артем, понимаешь? Тот, каким я его знал в детстве. Ну… или думал, что знаю. Я ведь обожал его, подражал ему. Он был моим кумиром.
Юля снова погладила его по плечу.
– Я знаю. И прекрасно тебя понимаю. У меня самой есть брат, пусть и младший. Но это… как часть сердца, часть тебя. Даже когда вы родные всего наполовину.
– До определенного возраста я этого даже не знал, представляешь? Не знал или просто не понимал… Я знал, что Анна – не родная нам мать, что моя мама умерла и что у Артема родной мамы тоже нет. Из этого делал вывод, что у нас с ним была одна мама. Когда узнал, что это не так, очень удивился. Только вот не помню, сколько мне тогда было лет…
Он замолчал, с трудом сглатывая, и Юля обняла его, понимая, как тяжела для него вся эта ситуация. Влад благодарно обнял ее в ответ.
– Но как бы там ни было, – добавил он тихо. – Вернуться я Артему не позволю.
Случайно или нарочно, а Федорова поселила его в ту же самую комнату, в которой Карпатский ночевал, когда расследовал дело о похищении дочки постояльцев. Воспоминания накатили, едва он переступил порог. Впрочем, все гостиничные номера одной категории похожи друг на друга, так что память могла активизироваться, даже если бы его поселили в другой.
Захлопнув дверь, Карпатский скинул кроссовки, прошел в комнату, оставил ключ на письменном столе и замер примерно по центру свободного от мебели пространства, не зная, чем заняться. В соответствии с принятым большинством планом ему следовало сделать пару звонков, но их лучше отложить на утро. Сейчас все равно никто ничего не станет делать, он только вызовет раздражение поздним обращением. Хотелось есть, но совершенно не было желания идти в местный ресторан. Карпатский решил, что сделает это попозже.