Если они ещё будут разговаривать с пришельцами, то вряд ли станут тратить время на старика.
Кори попытался подтянуться на руках к щели, но это оказалось безнадёжно. Слабые руки не смогли поднять тело даже на сантиметр от пола.
Профессор обессиленно прислонился к стене.
Дверь звякнула. В проёме стоял военный. Генерал. Другой генерал. Мундир его был помят и потрёпан. Сальное пятно красовалось на брючине чуть выше колена. Генерал густо оброс жёсткой колючей бородой. У него было странное лицо: будто кто-то нарочно приставил к нормальной по размерам голове слишком большой нос и уши — за ними терялись другие черты лица.
— Профессор Кори, — произнёс генерал. — Мы рады приветствовать вас.
— Откуда вы меня знаете? — спросил Кори.
— Тише-тише, это проще простого. Я заглянул в кабинет Вапраса. Незаметно, конечно. Я узнал вас. Когда-то, лет пять назад, я был в комиссии по поводу ваших опытов. Вы меня забыли. Но я-то вас помню. У меня хорошая память на лица. Вы разрешите поговорить с вами?
— Пожалуйста, — ответил Кори, лихорадочно стараясь припомнить, где он видел этого генерала. Может, на каком-нибудь совещании — а их было много.
Генерал достал из кармана большой ключ, отомкнул одну из цепей, держащих кровать, и, откинув её от стены, пригласил профессора сесть.
— Як вам по секрету. Так сказать, конфиденциально. Надеюсь, вы патриот?
— А мне казалось, — проговорил генерал, — что вы покинули этот свет ещё до начала войны. Или я запамятовал?
— Я умер, — ответил Кори. — Я умер, очевидно, месяца за три до войны. И хорошо сделал.
— Это как прикажете понимать? В переносном смысле?
— Нет, в самом прямом. Я умер, но пришельцы воскресили меня.
— Постойте, постойте… — Изумление генерала было вполне искренним. — Человека оживить нельзя.
— Мы этого не можем, но, слава солнцу, нами не исчерпывается Вселенная. Есть и другие миры, лучше нашего. Там могут уже делать и это.
— М-да. И это для них просто?
— А почему вас это интересует?
— Я буду совершенно откровенен. — Генерал сделал значительную паузу. — Я говорю с тобой как с патрицием. Ты ведь из второй касты?
— Было такое, очень давно. Теперь это неважно.
— Разумеется, неважно. Кто будет заботиться о кастах в мире, где осталось двадцать человек, и притом все они живут под землёй? Но если ты из высшей касты, ты благороден не только по происхождению, но и в поступках. Я правильно говорю?
— Весьма сомнительно, — не без иронии произнёс профессор. — История этого не подтвердила.