Ранмакан почувствовал, что он, маленький, одинокий, голый и беззащитный, как насекомое, приколотое к листу бумаги, виден всем и подвластен всем бедам.
— Так, — сказал Ранмакан, и веря и не веря доктору. — Город погиб. А люди?
— Люди погибли тоже.
— И что же, я один живой остался?
— Вы разрешите, я отвечу на этот вопрос позже? — спросил доктор. — Это довольно опасно.
— Нет, — возразил с неожиданной яростью Ранмакан. — Вы мне ответите сейчас. Сейчас же!
— Хорошо. Но правда будет горькой.
— Всё же лучше, чем враньё. Мы проиграли войну?
— Никто войну не выиграл.
— Обе стороны проиграли войну, — сказал доктор. — Никто не выиграл. Все погибли.
— Нас тогда не было на вашей планете.
— Так… А где же были? По небу летали?
— Мы жили у себя дома, на других планетах.
— Вы что же, не с Муны?
— Если Муна — название вашей планеты, то тогда мы не с Муны. Мы даже не из вашей звёздной системы.
— А что вы тут делаете?
Ранмакан задавал вопросы быстро, не успевая осмыслить ответы на них, ещё не до конца понимая, что же произошло, и не вполне веря своим ушам и своим глазам. Хотя всё это не было сном, реальность оказалась непонятной, хуже любого сна.
— Мы прилетели, чтобы помочь вам.
— Всем вам, кто жил на Муне.
— Это ваши враги? Тоже никого. Ваши бомбы уничтожили всех людей на планете.
— Этого не может быть!
— Это случилось. Мы узнали об этом слишком поздно. И когда прилетели, никого не застали в живых.
— И вы тоже погибли.
— Так я на Дальнем свете?
— Нет, вы живы. Мы, если можно сказать, воскресили вас.
— И сколько времени?
— Но я только вчера…
Ранмакан осёкся. Они говорили правду. Они, конечно, говорили правду, просто такую невероятную правду, что в неё нельзя поверить. И вот он один, и, может, это даже не он, не настоящий он…
— Мы надеемся, что вы будете не одиноки. Так же, как мы вернули к жизни вас, мы постараемся вернуть к жизни других людей.
— Ему надо отдохнуть, — напомнила Кирочка.
— Отдыхайте. Мы потом придём, — решил Павлыш.
Ранмакан не возражал. Он не хотел спать, но ему было лучше остаться одному.
Павлыш и Кирочка вышли из комнаты. Перед уходом Павлыш включил автоматику. Если человек станет буйствовать, автомат усыпит его.
Но Ранмакан не собирался буйствовать. Он закрыл глаза и лежал неподвижно. Только приборы продолжали отмерять биение его пульса и дрожь его нервов.
На следующий день Ранмакан вместе с Павлышом поднялся на мостик.
