Вместо того, чтобы стоять надо мной и разговаривать, могли бы втащить парашют — женщинам не справиться.
— Я начальник, — ответил Ранмакан просто.
— Ах, так! — воскликнул Кори. Он быстро переходил из одного настроения в другое. — Ах, так! — Кори поднялся и быстро прошёл к двери, перед которой лежал толщиной в туловище человека червяк парашюта.
Кори перебрался через него и исчез в темноте прихожей. Ранмакан неуверенно последовал за ним и остановился, увидев, как червяк зашевелился и начал вползать в тёмную щель. Профессор громко кряхтел — в парашюте было килограммов пятьдесят весу. Одна из женщин, наблюдавших эту сцену из окошка, всплеснула руками, сказала что-то своим подругам и побежала на помощь профессору. Остальные последовали за ней. Червяк пополз резвее и скрылся в доме. Ранмакан всё ещё раздумывал, что бы ему предпринять. Ситуация была сложной и неправдоподобной. Профессор принадлежал ко второй касте, и заниматься такой плебейской работой, как перетаскивание тяжестей, ему было абсолютно воспрещено тысячелетними традициями. Когда Ранмакан пробовал понять взаимоотношения людей на «Сегеже», он пришёл к выводу, что все они там, за исключением, может быть, тёти Мили, принадлежат к высшим кастам своей планеты. Вместо низших каст они взяли с собой роботов, никакие разубеждения Кудараускаса не могли поколебать Ранмакана. Они были ему не нужны. Когда мир можно объяснить удобной схемой, очень не хочется отказываться от неё и искать какие-то сложные и ненужные в повседневной жизни решения.
Поэтому то, что робот тащил парашют, было понятно. То что этим занимался профессор Кори, было абсолютно непонятно. Ранмакан признал формально, что под куполом все равны и каст нет, но в душе он делил человечество на касты и относил себя к одной из низших, хотя не к той, к которой принадлежал до войны, а к следующей на пути вверх. Он бес покоился, что его могут лишить права заведовать мастерской и с подозрением поглядывал на новичков: нет ли среди них патрициев, способных и желающих занять его место?
Пока всё было в порядке, новых патрициев не было. Старые — Девкали, Пирра и Кори — занимали уже хоть и не определённые, но всё-таки явно руководящие места, а единственный патриций, спасённый в Лигоне, предпочитал ничего не делать и рассуждать о возможностях демократии. Ранмакан подошёл к профессору для того, чтобы развеять свои опасения и в результате ещё больше запутался и решил, что недовольный им Кори может сообщить пришельцам о недостойном поведении Ранмакана. Но Ранмакан — первый человек на Муне, Адам, как называют его пришельцы, и он не может си деть вместе с женщинами, шить или подносить им иголки с нитками. Нет, этого не будет.