Вот храмовники и извращались всячески, прежде до предела зарядив стены энергией.
– Извращались? – вопросительно повторила я, уже догадываясь, о чем говорит бог-отступник, но не желая верить подобной мерзости.
– В какой-то степени тебе повезло, – задумчиво протянул бог-отступник, не обратив внимания на мою реплику. – Хорошо, что ты попала сюда в тот момент, когда моя оболочка вздумала открыть мне ворота в ваш мир. Только поэтому ты испытала на собственной шкуре всего лишь кнут, а не нечто иное. Молоденькие девушки-метаморфы всегда ценились среди храмовников моего братца на вес звездного металла. И они им нужны были исключительно живыми. Наверняка Эльмик рассказал тебе, почему переметнулся на мою сторону. Поведал о казни своих детей. Неужели не удивилась тогда, что его сыновей убили сразу же, а тебя притащили сюда, прежде заплатив золотом твоему возлюбленному за предательство?
Я побледнела. С тихим восклицанием отшатнулась в глубь хода, полными от ужаса глазами уставившись на могильник.
– Да-да, ты все правильно поняла, – ласково продолжил бог-отступник. – Твоих сестер по несчастью, которым повезло чуть меньше, чем тебе, добрые храмовники скрещивали со всевозможной нечистью. При помощи определенных ритуалов и снадобий добивались, чтобы те беременели от столь противоестественных связей. А потом наблюдали, что за существо получится в итоге и можно ли его будет улучшить при помощи магии. Мило, не правда ли? Даже я, так называемый бог коварства и лжи, не додумался до таких развлечений. Точнее, додумался, но… Марать руки подобным образом оказалось выше моих сил. А вот твой небесный покровитель не побрезговал столь забавными играми.
Я поспешно поднесла руку ко рту. С удвоенной силой накатила тошнота, прошедшая было после умывания. Святые отступники, неужели все это правда?
– Запомни, Тефна, нет абсолютного зла и абсолютного добра. – Бог-отступник вдруг с грустной нежностью улыбнулся мне. – Пойми наконец: мир с моим приходом вряд ли изменится к худшему. Другим он станет, это правда. Но хуже ли? Вряд ли. Неужели может быть что-то омерзительнее вот этого?
Я с приглушенным стоном взялась за виски, в которых нестерпимо застучали молоточки надвигающейся мигрени. Небо, как все сложно! Не знаешь, кому верить, а кому нет. Всего день назад мне казалось, что бог-отступник – воплощение самого мерзкого, что есть на свете. И я честно готова была умереть, лишь бы не допустить его в наш мир.