Черные «стрелки» на глазах, черный парик, который мне пришлось изрядно потрепать, чтобы он стал похож на прическу Рустамовой. Ее платье мне было чуть великовато, пришлось надеть под него майку и несколько трусов, чтобы бедра стали покруче, а в бюстгальтер подложить вату. Придирчиво оглядев себя в зеркало, я осталась вполне довольна своим внешним видом: я пополнела как раз до размера Фелизы и по внешнему виду была ни дать ни взять – не совсем законченная алкоголичка. Я прыгнула в машину и отправилась на улицу Пушкина.
С Фелизой мы встретились недалеко от входа в сквер.
– А ты и впрямь на меня похожа, надо же! – сказала она удивленно, окинув меня придирчивым взглядом. – Ну, пошли, что ли? Где эта идиотка недоделанная? Уж сегодня-то я с ней разберусь!
Мадам Курочкина ждала меня возле фонтана. Она прогуливалась взад-вперед с недовольным видом, посматривая на часы. Было уже четверть десятого. Мы с Павлом и Фелизой наблюдали за ней из кустов. Подошли ребята Павла – двое молодых людей с длинными волосами, едва ли не полностью закрывающими их лица. Понемногу темнело.
– Все, больше ждать не могу, мне пора, – сказала я. – Павел, руководи здесь всем, как договорились. А ты, Фелиза, слушай его и смотри – не прибей до смерти свою бывшую подругу!
– Это уж как получится, – процедила сквозь зубы Рустамова.
Я вышла из сквера, села в свою машину и отправилась в кафе «Русалочка», находившееся в десяти минутах езды от места предполагаемого «преступления». Зайдя в кафе, я заказала себе выпивку, причем достаточно приличную дозу, и легкую закуску. Официант недовольно покосился на меня: таких одиноких любительниц спиртного в кафе не слишком-то жалуют. Однако вскоре он принес весь мой заказ, присовокупив от себя стакан апельсинового сока. Я тут же выпила его, а потом стала проделывать такой фокус: набирала в рот вина и, поднеся пустой стакан ко рту, выплескивала вино в стакан. Создавалось такое впечатление, что я пью, даже уровень вина в бутылке понижался, но при этом я оставалась абсолютно трезвой. «Уговорив» таким образом полбутылки, я начала приставать к соседям, затеяла ссору с официантом, разбила фужер и пепельницу, обложила нехорошими словами охранника, но, когда меня попытались выпроводить вон, я щедро заплатила за все, включая моральный ущерб, причиненный мною этому заведению общепита.
Мне милостиво разрешили остаться, попросив вести себя потише. Я клятвенно заверила всех, что буду молчать, как немая, и через минуту заказала вторую бутылку вина и десерт.
