Но мы идем вперед, потому что так надо, мимо первой палатки, перед которой бритый наголо чернокожий мужчина средних лет делает силовую гимнастику, используя вместо гирь две наполненные водой канистры из-под молока. Руки у него тонкие, худые, и на них вздуваются вены, когда он сгибает и распрямляет руки. Он косится на нас, и мы киваем ему; он поспешно отворачивается, а мы подходим, обогнув его, к воде, и набираем первую пробирку. Потом смотрим сквозь нее на солнце, и щуримся, выплескиваем воду обратно, пишем что-то в блокноте и идем дальше.
Дальше, мимо второй, пустующей палатки, и еще дальше, где тень от моста становится гуще, что позволяет нам дышать чуть свободнее. Конечно, это даже отдаленно не напоминает ночь, но все лучше, чем ничего, и мы скользим в этой тени, вдоль кромки воды, задерживаясь еще пару раз для фокусов с пробиркой и планшетом.
Теперь мы уже в самом центре лагеря, поэтому останавливаемся, чтобы оглядеться по сторонам. Здесь есть навесы из картона, а некоторые хибары построены даже из дерева с жестяными крышами. Кто-то спит под куском пленки на растяжках, есть и несколько настоящих палаток, и все это громоздится без намека на упорядоченность, словно кто-то собрал их, хорошенько потряс и высыпал на бетон под мостом.
Это очень даже симпатичная на вид палатка-купол, немного выцветшая и заляпанная, но вполне еще крепкая и надежная. Красного мотоцикла рядом с ней нет, как не видно и признаков самого Патрика, но мы абсолютно уверены в том, что эта палатка его, – благодаря специфическому украшению.
По обе стороны от застегнутого на молнию входного клапана стоит по пластиковой канистре из-под молока – в точности такой, как у лысого физкультурника. Эти тоже наполнены водой, чтобы не опрокинуться под весом груза.
В горловину каждой канистры вбито по палке, а на палку насажено по кошачьей голове.
Головы аккуратно отрезаны от тел, и, судя по их состоянию, сделано это совсем недавно. Они смотрят на нас с одинаковым выражением кошачьего ужаса.
Между головами на клапан пришпилена картонка с корявой надписью от руки: «ХОЧЕШ ЧТОБ И ТИБЯ ТАК?» Пониже буквами поменьше приписано: «Не лезь!»
Сочетание орфографии и кошачьей расчлененки не позволяет ошибиться: это палатка Патрика. И вот тут мы наконец ощущаем нетерпеливое предвкушение, а свет вокруг нас стремительно меняет оттенок, проходя последовательно части спектра: желтый, оранжевый, красный, потом…
Нет, только красный. Но постойте-ка: а где красный мотоцикл? Мы его не видим, а ведь понятно, что Патрик не может держать его где-то вдалеке от себя: даже такая деревенщина не оставит мотоцикл на дороге.