Эмилия сама сказала мне, что поменяла прическу, лишь бы походить на Джекки Форрест. И это ее погубило…
Что-то почти неуловимое, неосязаемое коснулось моей спины – этакий легкий ветерок беспокойства. Кто-то смотрел на меня со спины, и я отвернулся от контейнера и глянул в ту сторону – поверх пирса с двумя рядами катеров и яхт, вглубь залива с ослепительно сиявшей на солнце водой.
Менее чем в пятидесяти ярдах от нас, у самого выхода из гавани покачивалась на легкой ряби маленькая желтая лодочка. Я заметил, как поднялось весло – байдарочное весло с лопастями на обоих концах. Сидевший в лодке человек сделал два легких гребка с одной стороны, подправляя нос так, чтобы он оставался направлен в нашу сторону.
За каяком возвышался, словно подтверждая мою догадку, силуэт «Грув-Айл» – гостиницы, где остановились мы с Джекки. Гостиницы, где работала Эмилия до того, как Патрик оборвал ее карьеру.
Весло еще раз лениво зачерпнуло воду, повернув лодочку в три четверти к нам. Теперь не оставалось сомнений в том, что это каяк. Идеальная лодка для привыкшего к лесной жизни Патрика. Легкая как перышко, а значит, украсть такую проще простого, и перевозить труп на такой в разы легче, чем на мотоцикле. Быстро переплыть полосу воды шириной в полмили, выбросить тело, а потом отгрести на безопасное расстояние, чтобы насладиться зрелищем.
Еще бы он не наслаждался. Не только для того, чтобы забавляться поднявшейся шумихой, – нет, еще и для того, чтобы посмотреть, кто приедет. Джекки ведь выезжала на прошлое убийство, вот Патрик и хотел посмотреть, не появится ли она снова. В том, что это для него так важно, я не сомневался: видеть Джекки и понимать, что на месте Эмили вполне могла быть и она, и что так и выйдет, и скоро – очень скоро это произойдет и с ней…
Надо же, какая наглость: Патрик сильно рисковал, выбрасывая тело у всех на виду из маленькой лодки. Хотя нет, это не от того, что он стал наглее. Новое убийство произошло слишком скоро, всего через несколько дней после предыдущего, ломая сложившуюся матрицу и, следовательно, обнажая первую брешь в броне Патрика. По мере того как он подбирался к Джекки все ближе, наблюдая за гостиницей по ночам, выжидая шанса, хотя бы взгляда на нее издали, его раздражение не могло не нарастать, сжигая его изнутри с такой силой, что даже удовлетворения от предыдущей жертвы хватило всего на несколько жалких дней. Скоро Патрику вообще перестанет хватать этих суррогатов. Ему нужна будет только Джекки, но он не сможет подобраться к ней вплотную, поэтому станет смотреть издалека, и каждый новый день будет повторением предыдущего без всякого просвета…
Патрик терял терпение.