А потом она опустила руку.
– Раз Кэти ушла, придется делать это самой, – продолжала она. – Но за режиссером числится небольшой должок. Так что…
Она улыбнулась и – примерно так, как Эстор увела Роберта – взяла меня за руку и вывела из комнаты.
Моя приемная мать, Дорис, любила повторять, что каждый божий день ты чему-нибудь новому да учишься. Я всегда воспринимал это как завуалированную угрозу, но в данном конкретном случае то, что я узнал от Джекки, показалось мне безобидным и восхитительно бесполезным. Оказалось, то, о чем я думал, называется «Плюс четыре», и это не галстук, а нечто вроде костюма для гольфа. А «Форма пять», как выяснилось, означает роль, называемую так потому, что занятый в ней актер – в моем случае этот термин надо понимать довольно относительно – произносит не больше пяти реплик. Я не совсем понял, почему так важна именно цифра «пять» – вроде бы что-то связанное с профсоюзами. Чем больше я узнавал о шоу-бизнесе, тем больше начинал думать, что все в нем определяется профсоюзом.
Так или иначе, режиссер по имени Виктор Торрано не увидел ничего странного в том, чтобы дать небольшую роль зануде-медэксперту, не обладавшему особенными актерскими навыками – по крайней мере, в кино. Он только вздохнул.
– Ладно, – устало сказал он. – Какого черта. И нечего трепетать своими ресницами.
К изрядному своему облегчению, я понял, что последние слова относились к Джекки.
Виктор повернулся и осмотрел меня с ног до головы.
– Та-ак… Что ж, есть у меня несколько ролей, на которые я все равно собирался взять местных. Так… Да, для копа жидковат. А для наркодилера недостаточно отрицательный типаж… – Он заглянул мне в лицо и поморщился. – Да, извините, как вас зовут?
– Декстер Морган, – ответил я. Хорошо бы все и дальше шло с такой же легкостью.
– Декстер, да. Вы имеете какое-нибудь представление о медицинской экспертизе?
Как я ни старался, мне не удалось удержаться от улыбки:
– Если уж на то пошло…
В общем, вскоре он позвонил куда надо, и Декстер стал актером.
Джекки отвела меня обратно в логово Сильвии. В руке я сжимал записку от Виктора, согласно которой я отныне и присно, во веки веков… ну или по меньшей мере на один эпизод зовусь Беном Уэбстером, сцена номер сорок девять, и меня надлежит одеть соответствующим образом.
– Бен Уэбстер, – сказал я Джекки, стоило нам выйти от Виктора. – Разве не так звали драматурга елизаветинских времен?
Джекки похлопала меня по плечу:
– Не думаю. Вас это нервирует, признайтесь?
– Да нет, – признался я. – То есть ни капельки.
Она чуть кривовато улыбнулась и пообещала:
– Вы справитесь. Не переживайте на этот счет.
Если честно, я совершенно не переживал по поводу игры.