– Вернется, – настаивала она. – Я знаю, что вернется. И на следующий раз…
Джекки поежилась, но больше ничего не добавила, поэтому я все же решил обратиться к теме насчет поспать.
– Так или иначе, завтра нас ждет трудный день. – Я подошел к дивану и остановился, с вожделением глядя на свое место для сна. – Нам надо хоть немного выспаться.
Джекки резко встала, и в попытке пропустить ее я едва не упал на журнальный столик. Она схватила меня за руку, не дав упасть, но когда я выпрямился, не отпустила ее. Даже, наоборот, шагнула ближе и подняла на меня взгляд своих огромных фиолетовых глаз.
– Он вернется, – повторила Джекки. – Я точно знаю. – Она сделала прерывистый вдох. – Может быть, он сейчас уже здесь, в гостинице.
Она стояла ближе ко мне, чем требовалось для разговора, но я не возражал. Я попробовал ей ответить, но во рту почему-то вдруг пересохло.
– Ну, не исключено, – согласился я, и Джекки каким-то образом придвинулась ко мне еще ближе.
– Не хочу оставаться одна, – сказала она. – Не сегодня. Я… мне страшно. – Она снова подняла на меня свои широко открытые глаза, и я почувствовал, что проваливаюсь в это бездонное лавандовое море.
Я так и не выспался той ночью, но не особенно из-за этого расстроился. Оказалось, я устал вовсе не так сильно, как мне казалось.
Я проснулся в темноте и еще минуту лежал в полудреме, закрыв глаза и совершенно не представляя, где нахожусь. Почему-то это меня совершенно не тревожило. Мягкая, ароматная простыня накрывала до пояса, и тело нежилось в блаженной истоме. Находясь между сном и пробуждением, я пытался понять, как оказался здесь и почему мне так хорошо.
Потом рядом кто-то пошевелился, и я открыл глаза. Повернув голову налево, я увидел источник звука.
Джекки Форрест, телезвезда, объект восхищения миллионов зрителей и объект преследования греческих торговцев оружием, лежала, обнаженная, рядом со мной. Ее золотые волосы спутались и разметались по подушке. Простыня наполовину сползла вниз, и я увидел россыпь веснушек, разбежавшихся по ее плечам и груди – по идеальной, восхитительной груди.
До сих пор я не понимал мужского интереса к этой части женского тела: в конце концов, грудь всего лишь функциональное, даже утилитарное приспособление. Изначально она предназначалась для кормления потомства, хотя в последнее время ее в этом плане частенько заменяют бутылочки с современными питательными смесями, поэтому впадать при виде ее в подобие транса всегда казалось мне верхом человеческой глупости.