– Гораздо лучше.
И притянула мое лицо к своему.
На работу нас позвали через сорок минут. Правда, сандвич мне пришлось доедать уже на ходу.
Прошло еще два часа, прежде чем я умер достаточно хорошо, чтобы это удовлетворило Виктора. Мы восемь раз передвигали прожекторы, три раза – камеры, а еще поменяли одну из реплик Джекки, чтобы она больше походила на Дебору. Ко времени, когда мне разрешили восстать из мертвых, моя левая нога затекла, моя голова разболелась, да и шея разнылась от долгого лежания на асфальте в неудобной позе.
Это не говоря уж о том, что меня почти тошнило от прилипшей к телу рубашки, насквозь пропитанной кровью, настоящей или нет. Всего этого вполне хватало, чтобы я всерьез задумался, стоит ли мне становиться оскароносной звездой экрана. Однако же искусство требует жертв, и сегодня очередь приносить их явно выпала Декстеру.
В общем, я не сразу покинул свою отметку перед камерой вовсе не из упрямства. Я стоял, и потягивался, и пытался хоть немного разработать затекшую ногу. Джекки все это время о чем-то советовалась с Виктором.
Когда я снова смог ходить, не слишком напоминая при этом Одноногого Джона Сильвера, они принялись снимать крупным планом то, как Джекки реагирует на вещи, которые никогда в жизни не происходили. Как бы интересно ни было наблюдать за тем, как она на ровном месте впадает в исступление, пяти минут мне вполне хватило, поэтому я распрощался с гипнотически манящими к себе камерами и отправился в трейлер переодеться и отдохнуть.
Звон своего мобильника я услышал еще от двери, и не требовалось быть великим мыслителем, чтобы догадаться – это снова Рита.
Я пересек гостиную-столовую-гримировальную. Вошел в спальню, осторожно перешагнул коробку с барахлом Кэти и посмотрел на экран: разумеется, Рита, и пока я валялся мертвым на мостовой, она звонила еще семь раз. Право же, женщина сходит по мне с ума, а ведь я еще не звезда.
Я положил телефон обратно, пошел было к холодильнику за крем-содой – и остановился. Девятнадцать телефонных звонков – много, даже по меркам Риты.
Значит, она звонила по какому-то очень важному поводу. Единственным важным вопросом было – для кого важным? Сначала я заподозрил, что Дебора в приступе ненависти к Декстеру Презренному рассказала все Рите и жена звонит, чтобы обрушить на меня десять тонн стандартных клише. Впрочем, такую беседу она вполне могла бы провести и без меня, и я предпочел бы, чтобы так оно и было.
Или, может, Рита выиграла в лотерею – что ж, чудесно.