Матёрый опер из 90-х волшебно переносится в современность, оказавшись в теле молодого лейтенанта полиции. Коллеги не воспринимают его всерьёз, но он знает старую уличную школу работы. Теперь ему предстоит адаптироваться к новому времени и доказать, что жёсткие методы и опыт улицы актуальны...
Раздел Chitat.online для книги «Последний Герой. Том 1» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Матёрый опер из 90-х волшебно переносится в современность, оказавшись в теле молодого лейтенанта полиции. Коллеги не воспринимают его всерьёз, но он знает старую уличную школу работы. Теперь ему предстоит адаптироваться к новому времени и доказать, что жёсткие методы и опыт улицы актуальны...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Матёрый опер из 90-х волшебно переносится в современность, оказавшись в теле молодого лейтенанта полиции. Коллеги не воспринимают его всерьёз, но он знает старую уличную школу работы. Теперь ему предстоит адаптироваться к новому времени и доказать, что жёсткие методы и опыт улицы актуальны...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Последний Герой. Том 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Тогда быстренько подтянул Машку к себе, плотненько приобнял за талию, чтобы у матушки не осталось ни одного сомнения. Ладонь уверенно легла на поясницу, а пальцы сползли чуть ниже, коснулись Машкиных округлостей. А ничего так, упругенько.
Маша чуть дёрнулась, но сообразила, не вырывалась. Я посмотрел ей в глаза, наклонился и поцеловал.
Не по-детски, а как и положено помолвленному с цыганкой — крепко. Она не сопротивлялась. И даже, кажется, прильнула ко мне, чуть растаяла. Или мне показалось? Но точно не отстранилась. Факт.
Я оторвался от ее губ первым. Снова тишина. Даже муха на окне притихла — офигела наверное.
— А-а… — выдохнула мать, таращась то на меня, то на Машу. Казалось, силы на сегодня ее покинули.
Ещё чуть-чуть, и Боливар не вывезет.
— Да вы не волнуйтесь, — как ни в чем ни бывало проговорил я. — Свадьбы мы пока не планируем. Притираемся, так сказать. Ага… Так что, всё… можете спокойно ехать домой сегодня. Во сколько у вас там электричка? Чаю же вы больше не хотите?"
"Анастасия Егоровна сидела словно каменная статуя. А потом тихо проговорила:
— Мария… а ты вообще… готовить умеешь?
* * *Когда семейный вечер подошёл к концу, мы с Машкой, как путняя пара, взявшись за руки, вышли в прихожую провожать родителей. Улыбались искренне. Оно и понятно — радовались, что встреча, наконец, закончилась.
— Ну всё, до свидания, — мать обулась, прихватила сумку и будто нехотя обняла меня одной рукой, коснувшись плеча. Еле-еле. Как будто стеснялась нежностей. — Сын, мы поехали, на электричку успеть надо. Маша, ты его не забывай кормить. Овощи на рынке бери, не в магазине. Я тебе все свои рецепты скину… Ты есть в «Одноклассниках»?
— Где?.. А, да… Зарегистрируюсь, — поспешно закивала Машка.
— И ещё… — Анастасия Егоровна вскинула палец, как на уроке. — Форточки ночью не открывай в разных комнатах. У Максима почки может продуть. И чтобы кепку носил — голову не напекло бы. Лето ведь.
— Не волнуйся, мам, у меня есть кепка. С кокардой, — хмыкнул я.
— Сережа, ну ты что там возишься⁈ — бросила мать в сторону супруга, который разбирался со шнурками. — Всё, я пошла. Фух, жарко у вас. Проветрили бы хоть… Пока!
Анастасия Егоровна вышла.
Батя только тогда оторвался от шнурков и поднял на меня многозначительный взгляд, будто что-то хотел сказать. Что-то своё, важное. Ладно, понял.
Выдернул руку из Машкиной ладони, легонько хлопнул её по попе:
— Машунь, глянь, пожалуйста, во сколько там футбол начинается.
Другого в голову не пришло, но Машка-то тоже не дурочка, сообразительная.
— Ага, сейчас! — отозвалась она и ушла в комнату.
Мы остались с отцом вдвоём. Отец прикрыл квартирную дверь, оставив щелку, прислушиваясь, и мы оба замерли. Снаружи уже удалялся быстрый цокот каблуков на лестничном марше — Анастасия Егоровна отступала.
