Матёрый опер из 90-х волшебно переносится в современность, оказавшись в теле молодого лейтенанта полиции. Коллеги не воспринимают его всерьёз, но он знает старую уличную школу работы. Теперь ему предстоит адаптироваться к новому времени и доказать, что жёсткие методы и опыт улицы актуальны...
Раздел Chitat.online для книги «Последний Герой. Том 1» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Матёрый опер из 90-х волшебно переносится в современность, оказавшись в теле молодого лейтенанта полиции. Коллеги не воспринимают его всерьёз, но он знает старую уличную школу работы. Теперь ему предстоит адаптироваться к новому времени и доказать, что жёсткие методы и опыт улицы актуальны...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Матёрый опер из 90-х волшебно переносится в современность, оказавшись в теле молодого лейтенанта полиции. Коллеги не воспринимают его всерьёз, но он знает старую уличную школу работы. Теперь ему предстоит адаптироваться к новому времени и доказать, что жёсткие методы и опыт улицы актуальны...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Последний Герой. Том 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В палате?"
"Дверь распахнулась, и в палату вошла медсестра. Молоденькая, сочная, будто со страниц «СПИД-Инфо». Только не в привычном больничном халате — белом, бесформенном, с пятном зелёнки на кармане. Нет. Эта была в аккуратном медицинском костюме: брючки в обтяжку, блуза с вырезом, всё цвета морской волны. Куколка, как в рекламе платной клинике…
— Приплыли тапочки к дивану… — прошептал я. — Я что, в Израиле?
— Что случилось? — спросила девица с дежурной улыбкой и, что главное, на русском. — Как самочувствие? Не кружится голова?
Нет, все-таки в России-матушке. Медсестричка говорила вежливо, но без искры. Странно… Обычно такие на меня реагировали поживее. Может, из-за пижамы? Вид, как у подстреленного лоха. Или… Я попытался себя осмотреть, как мог без зеркала, но тут же пресек сие глупое занятие.
Да пошло оно всё, дядя Максим! Тебе башку прострелили, а ты, как дурак, о женском внимании печёшься. Есть вопросы и поважнее. Например — каким макаром я выжил? Хорошо, что все хорошо… Вот выпустят — к Натахе заеду, ага. В этот раз точно. И к Катьке… Если ещё не замужем.
— Эй! Яровой! — вывела меня из думок медсестра. — Вам плохо? Врача звать?
Яровой? Это она мне?.. Похоже, да.
— Я не Яровой, я… — начал было возражать, но тут взгляд зацепился за телек на стене.
Плоский, как мозги у дежурного по райотделу. Чёрный экран — глянцевый, пустой, как морг в ночи. И тут я увидел отражение.
Мутное, расплывчатое, но чётко ясно одно — это не я.
Твою дивизию…
Это кто, мать его, такой⁈ Где моя квадратная башка? Где сажень в плечах? Где… — рука проверила через штаны — Фу-ух! Это хотя бы на месте…
— Что с вами, эй, Яровой!
Удержался, чтобы не выматериться и не пугать сестричку.
Спокойно, дядя Максим. Сначало проверить все нужно, убедиться, факты собрать, а потом выводы делать. Так сам всех учил. Так жил.
Вдох-выдох… Натянул на морду беспечность.
— Всё нормально, — выдавил я чужим голосом. Чужим. Но звучал он… из меня. — Пить… хочу.
— Кулер в коридоре.
— Кто? — не врубился я.
— М-да… Сильно вас, товарищ полицейский, приложило, — фыркнула она и уже от двери бросила: — Лежите, сейчас принесу.
И упорхнула. Как ни в чём не бывало.
А я остался. Один. В чужом теле. В новой непонятной реальности. Будто с похмелья и без капли спиртного.
Полицейский… Слово-то какое…
Так меня еще никто не оскорблял. Был бы мужик, отхватил бы в грызло мигом. А тут девица глупенькая, сама не знает, что мелет.
Встал и подошел к телеку, чтобы получше рассмотреть себя, пробежался пальцами по гладкому экрану. Прибор вдруг щелкнул, моргнул красным глазом внизу панели и включился. Появилась картинка.
Я отпрянул. А на экране дикторша с губами, как у утконоса, вещала новости.
Как она вообще может говорить с такими губищами? Опухли почему-то, а не лечится.
