Матёрый опер из 90-х волшебно переносится в современность, оказавшись в теле молодого лейтенанта полиции. Коллеги не воспринимают его всерьёз, но он знает старую уличную школу работы. Теперь ему предстоит адаптироваться к новому времени и доказать, что жёсткие методы и опыт улицы актуальны...
Раздел Chitat.online для книги «Последний Герой. Том 1» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Матёрый опер из 90-х волшебно переносится в современность, оказавшись в теле молодого лейтенанта полиции. Коллеги не воспринимают его всерьёз, но он знает старую уличную школу работы. Теперь ему предстоит адаптироваться к новому времени и доказать, что жёсткие методы и опыт улицы актуальны...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Матёрый опер из 90-х волшебно переносится в современность, оказавшись в теле молодого лейтенанта полиции. Коллеги не воспринимают его всерьёз, но он знает старую уличную школу работы. Теперь ему предстоит адаптироваться к новому времени и доказать, что жёсткие методы и опыт улицы актуальны...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Последний Герой. Том 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Потянул за массивную ручку железной двери. Вместо скрипучей ржавой пружины теперь доводчик хитрый. Тугой, как будто чужих пускать не хочет. Только я-то не чужой. Я свой…"
"Вошёл внутрь и не узнал отдел. Ни тебе паутины под потолком с разводами, ни затёртого линолеума с заплатками. Всё чисто, блестит — плюнуть некуда. На подоконниках не кактусы в обрезанных пластиковых бутылках, а цветочки «женские», изящные. В такие бычок не бросишь — рука не поднимется.
При входе возвели несуразную конструкцию — вертушка с блестящими трубами-лапами. Поперёк дороги встала, как шлагбаум на КПП. Толкнул я трубу. Не шелохнулась. Хм!
На проходной за столом восседал молоденький сержант. Прыщавый, рыхлый, на телепузика похож. Уткнулся в телефон, сидит, растекся по стулу.
Сбоку, как и раньше — дежурная часть за стеклом. Только стекло, видимо, тоже совсем новое, не исцарапано и без потёков краски на трафаретных буквах.
Когда я дернул замок — телепузик «проснулся»:
— Вы к кому, гражданин?
Гражданина в зеркале увидишь. А я — майор милиции. Вслух не сказал, но зудело внутри.
— К себе, — буркнул я.
Странно, что в лицо меня тут не узнают. Или у постового память, как у пескаря, или мой предшественник был настолько неприметен, что даже в отделе его никто не запомнил.
— О, Яровой! — всплыл за стеклом, как сомик в аквариуме, старый майор с бейджиком: оперативный дежурный. — Явился, не запылился. Живой, смотрю! Говорят, тебя чайник покалечил?
— Говорят, кур доят. Открывай калитку, Фомич.
Откуда вылетело это «Фомич» — не понял. Само вырвалось. А потом дошло… Ну точно — это же Борька Ляцкий! Борис Фомич, по прозвищу Ляцкий Глаз. Тогда ещё помощником дежурного был, вечно ворчал и в кофе «три в одном» макал свои печенюшки. Сидел в этом аквариуме всю службу. И, как видно, досидел — теперь уже сам дежурный. Старше стал, живот подрос, но глаза всё те же: прищуренные, с ехидцей.
На душе даже потеплело. Хоть кто-то родной в этом цирке времени. Пусть и Ляцкий Глаз, вечно всем недовольный и ворчливый, но свой.
— А ты чего это в тришках? — пробурчал он, глядя на мой паленый адидас. — На картошку собрался?
Гундёж его — как бальзам. Жив, чертяка. Значит, и я жив.
— Так надо… — отрезал я, но с улыбкой, рад был видеть коллегу.
— А-а… Опять на уборку территории припахали? — протянул дежурный, выдав свою версию. — У нас что, суточников мало для таких дел?
— За ними тоже глаз да глаз нужен, — хмыкнул я. — Руководил процессом, так сказать. Открывай, Сезам. Я это… ключ забыл.
Увидел, как через вертушку проходят свои: прикладывают к считывателю плоскую прямоугольную штуку, как банковская карта.
Ну, значит, не соврал. Назвал её ключом — и попал в точку.
— Миха! — крикнул Фомич через стекло на сержанта. — Не спи, зима приснится, открой вороток.
