В кромешной темноте улицы вы сжигаете тусклые фонари охранного поста, шагая словно неумолкающие звуки ночи. Ибрагим и Лысый молча ведут вас к заброшенным складам — место, где оружие сверкает на хмарь в ужасном блеске. Здесь начинается последний бой с тем, что подавило мир....
Похоже, «Последний Герой. Том 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ствол легальный, в базе числится, отстрелян и, как положено, пули и гильзы помещены в пулегильзотеку лицензионно-разрешительной. Сейчас это подразделение к Росгвардии относится, но хрен редьки не слаще. Всё как и раньше: гражданское и служебное нарезное оружие всегда проходит эту процедуру. Это я знал и по своей старой службе, и в этой новой жизни такие правила сохранились.
А значит, если мне вдруг придётся стрелять, всплывёт пестик в базе, как миленький. Плевать, что владелец у него — ЧОП «Легион». Главный вопрос — кто стрелял? И вот тут не хочется, чтобы меня потом взяли за хвост по баллистике.
Вывод — ствол надо «переиначить». Поменять рельеф в канале, спилить микродефекты, создать новые следообразующие особенности. Тогда отстрел не совпадёт. Или совпадёт, но только в общих чертах — без точной идентификации. Так? Нужно уточнить.
Вопрос — кто у нас по этому делу дока?
Корюшкин, конечно.
Старший лейтенант, криминалист, рыхлый как белорусский сырник, но в баллистике и трасологии шарит, как дед в рыбалке.
А значит, нужно с ним поговорить. Только аккуратно. На интерес. Не напрямую. Напрямую он, скорее всего, сольется — все они тут какие-то малахольные, исключая только Кобру. А вот если с подходом…
Направился в криминалистическую лабу на первом этаже ОВД. Проскочил мимо дежурки, не хотелось светиться, ведь я на больничном, на процедурах. Быстренько проскользнул через турникет, и даже Ляцкий Глаз меня не заметил.
Вот и лаборатория. Вошел. Эксперт сидел в кабинете и рассматривал через лупу гипсовый слепок.
— Привет, наука, — сказал я, заходя в лабораторию и присаживаясь рядом.
Корюшкин, увлечённо склонившийся над слепком, вздрогнул и на секунду поднял глаза от лупы. Перед ним на столе стояла белая, застывшая хреновина с четким рельефом подошвы и вцеменитрованной ниткой, на которой висела бирка.
— Максим Сергеевич… здравствуйте, — выпрямился он, потирая затёкшую шею.
— Ваня, давай без формальностей, просто Макс. Не пали контору, — усмехнулся я.
— Ага, понял… — кивнул он, но взгляд у него был не такой, на какой я мог рассчитывать.
Задумчивый. А я полагал, что он будет смотреть на меня, как на гибрид Дзержинского и Железного человека.
— Я тут размышлял, Максим… Мне кажется, ты меня за нос водишь.
— В смысле?
— Ну… что ты из этих, оттуда, — он неопределенно ткнул пальцем в потолок.
Ага. Умный, паразит. Не прокатило. Надо менять тактику.
— Так надо, Ваня, я же в тот момент ещё не знал — можно доверять тебе или нет.
