В кромешной темноте улицы вы сжигаете тусклые фонари охранного поста, шагая словно неумолкающие звуки ночи. Ибрагим и Лысый молча ведут вас к заброшенным складам — место, где оружие сверкает на хмарь в ужасном блеске. Здесь начинается последний бой с тем, что подавило мир....
Похоже, «Последний Герой. Том 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И все три раза мы кружились медленно, плотно прижавшись друг к другу, слишком крепко для первого свидания.
Но в тот вечер было плевать, на каком мы там свидании. Было чувство, будто за нами ничего нет. Только мы и та песня.
Вера тогда смеялась, немного пряталась лицом в плечо, краснела, запивала стеснение бокалом дешёвого вина, которое ей казалось тогда «шикарным», а сама не уходила, продолжала танцевать. Глаза у неё были закрыты. Руки доверчиво сцеплены у меня на шее. Мы стояли, как будто нас обернули в музыку и вырезали из всего мира.
Теперь эта же мелодия звучала снова. Только кабинет, казенные стены, металлическая картотека в углу да прямой взгляд женщины в белом халате напротив. Всё по-другому, и всё — как тогда.
Воспоминание ее накрыло неожиданно. Словно кто-то взял и сорвал занавес, кто-то на арене прошёл по канату, который я натянул между прошлым и настоящим. Я не торопился. Молча, медленно стал шарить по карманам, будто в поисках телефона, но на самом деле не торопился его найти, и пошел уже куплет:
'Сигарета мелькает во тьме,
ветер пепел в лицо швырнул мне…'.
Нашёл телефон, будто бы неуклюже вытащил из кармана. Он, естественно, выскользнул и с глухим стуком откатился в сторону по скользкому линолеуму.
Она будто очнулась, торопливо встала, наклонилась — одновременно со мной. Мы чуть не стукнулись лбами. Я взглянул ей в глаза. Там было что-то. Узнавание. Или, может, воспоминание — точно такое же, как у меня. Я поднял телефон, улыбнулся и сел снова на свой стул.
В прошлое, в ее молодость.
— Извините, — прервал я паузу, выключая звук будильника. — Напоминалка сработала… Пора лекарство принять.
Она сидела напротив, крутила в пальцах авторучку, теребила так, будто собиралась переломить пополам. Но глаза упрямо не поднимала. А я, стараясь не суетиться, достал из внутреннего кармана куртки знакомую белую бутылочку альмагеля, потряс её пару раз, сделал два глотка прямо из горлышка и убрал обратно.
Она это увидела. Ручка выскользнула из её пальцев, покатилась по столу, затем глухо стукнулась об пол. Вера не шелохнулась, будто не заметила.
Когда-то я, действительно, подхватил ментовскую болезнь — язву. Хроника. Всё как положено: нервы, дежурства, бутеры и сало на ходу, кофе и курево вместо обеда. Так и не долечился. С ней и ушёл. Помню, как она, совсем молоденькая, бегала в аптеку, искала мне именно такую же бутылочку, приносила, открывала, поила из своих рук.
