* * *"
"В кабинет вошли двое. Морды серьёзные, как у людей, которые давно разучились улыбаться. Брючки — в стрелочку, пиджачки — по моде, ботинки начищены до блеска. Вид — лощёный, столичный. Сразу понятно: не те, кто по подвалам шарится и по дворам бегает. Но… под полой у одного на секунду мелькнула наплечная кобура. Всё-таки менты, только из другой, «кабинетной» породы.
Движения у парочки выверенные, но при этом пижонские. Кто вы такие? Одно ясно — «в поле» такие не работают, из кабинетов выходят только по особым поводам.
Вот как сейчас. И мне это уже не нравится.
— Яровой Максим Сергеевич? — произнёс один, лениво пережёвывая жвачку.
— Кто спрашивает? Стучаться не учили? — я откинулся в кресле.
Первый достал ксиву:
— Старший оперуполномоченный Мясников, отдел собственной безопасности.
Протянул бумагу:
— Повестка к следователю Сметанину. Распишитесь.
— Так вы курьеры, что ли? — саркастично поднял я бровь. — Сметанин позвонить не мог? Я бы сам пришёл.
— Распишитесь — и поедем с нами, — сухо сказал второй.
Я взял повестку, повертел в руках. Чёрным по белому: вызываюсь в качестве свидетеля. Для свидетеля, значит, целый выезд из главка оперов организовали. Ага… Ну-ну…
— Распишитесь, — повторил второй.
Лицо у него в мелких шрамах, оспинах.
— А ничего, что мы коллеги? — поднял я взгляд. — Разговариваете так, будто я уже подозреваемый.
— У нас указания, — отмахнулся первый.
Я, естественно, уже понял: если за мной пришли ОСБшники, значит, дело серьёзное. Не свидетель я, а клиент, которому прислали двух «гончих», чтобы не сорвался.
Ну что ж, разберёмся. Интересно только, что там Бульдог накопал на меня, если подключил службу собственной безопасности МВД. Нужно съездить и узнать, а уже оттуда будем плясать.
— Ладно, — сказал я, — сейчас кофе допью, — кивнул на кружку, — и поеду. Ждите снаружи.
— Мы здесь подождём, — отрезал первый.
— Побыстрее, — добавил второй, цедя слова так, будто под языком у него сидел гвоздь.
Я усмехнулся. Выводить людей из себя — талант, который у меня не отнять.
* * *Мы доехали до здания Следственного комитета. Машина встала у крыльца, один опер остался на улице курить, а второй пошёл со мной, будто я и вправду под конвоем. Шёл рядом, поглядывал, как на задержанного, и не старался это скрывать.
Поднялись на нужный этаж, он постучал в дверь кабинета.
— Разрешите? — бросил он в проём. — Ярового доставили.
— Отлично, — в голосе за дверью прозвучало удовлетворение.
