Ветеран уголовного сыска из 90-х внезапно попадает в современность в теле молодого офицера. Его жёсткие методы и уличный опыт кажутся анахронизмом в век гаджетов и новых правил. Но в полиции скоро поймут: старая школа ещё умеет работать. Начинается охота на врагов, которые забыли, что...
Похоже, «Последний Герой. Том 6» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Кто из вас врач?
Друзья! В романе намечается опасный и крутой поворот сюжета.
Поддержим Макса лайками!"
"Жмякнем сердечко на странице книги. СПАСИБО))
Глава 7
Незнакомец в маске стоял на пороге, не двигаясь, только взгляд скользил по лицам. Маска его улыбалась своей жуткой ухмылкой, а глаза за кромками прорезей оставались неподвижными. Люди замерли. Мы все невольно перевели глаза на Евгения.
Что он сделает? Неужели Женя-неразлучник — перебежчик? Оставит жену здесь, в бараке, а сам выйдет к ним?
Додумать мы не успели.
— Я врач! — выкрикнул Евгений, резко вставая. — Я действующий хирург!
— На выход, — скомандовал человек в маске.
Голос у него был странный, с каким-то чужим оттенком. Русский язык он явно знал отлично, говорил без запинок, но в словах улавливалось что-то иноземное, этакое арийское, немецкое. «Р» у него получалось слишком твёрдое, «Ш» будто сглаживалось, а в ударениях проскакивала не наша, чужая мелодия речи.
— Позвольте, пожалуйста! — Евгений шагнул вперёд, — я возьму с собой жену. Она ни в чём не виновата! Это ошибка! Почему мы здесь⁈
— На выход, — повторил человек в маске, жёстко, будто отрезал ножом.
— Но… но я здесь с супругой, — Евгений повернул голову к жене.
Она вцепилась в его руку побелевшими пальцами, не хотела отпускать.
— Выбирайте, доктор, — сказал «ариец» твёрдо. — Или вы выходите один и получаете от нас работу и достойное содержание в человеческих условиях… Или остаетесь здесь. С супругой.
— Женя… Женечка… — зашептала его жена, потянувшись к нему, с глазами, полными ужаса.
— Прости меня, — забормотал, отцепляя ее пальцы, Евгений, голос его дрожал, — но я должен уйти… я не выдержу здесь… я умру…
— Ты оставишь меня? Одну? — её голос стал совсем тихим и умоляющим, руки впились ему в запястье.
— Прости… ты же не одна, — он затараторил, сыпал аргументами сбивчиво, запинаясь. — Тут люди, вот Максим… он поможет, он защитит… если что… Я не мылся уже неделю… я хочу есть… у нас дети… они должны знать… я обязан выжить ради них… Дорогая… прости…
Он пытался оправдаться, но слова его только тонули в казенной, чужой тишине.
И тут Евгения переменилась. Слабая, растерянная, всё время в слезах, вдруг стала жёсткой и колючей. Слёзы высохли мгновенно, словно на раскалённой сковороде. Голос её зазвенел холодным металлом:
— Пошёл вон…
— Дорогая, я вернусь за тобой, я попробую… — лепетал он, словно школьник перед строгой учительницей, а не верный муж в минуту смертельной опасности, в миг предательства.
