Неподчинение и незримое желание исследовать что-то новое — это Игорь в середине утра. Пока его жена и дети спят, он с Мусей, Бизоном и Растрёпой отправляется к заброшенным руинам на севере города. Здесь каждый шаг кажется каким-то мистическим и запутанным, словно привлекает невидимыми силами. Каждый камень скрывает тайны прошлого, каждая стена — историю, которую вынуждены раскрыть независимо друг от друга герои....
Слитки ф’дарской стали хоть и были окружены слоем камня, но выглядели именно как ф’дарская сталь! То есть, при желании можно было разбить тонкую скорлупу и получить запас ценного материала. И чем дальше путники осматривали караван, тем больше подмечали таких товаров, не обратившихся в камень.
А вот люди и животные, к сожалению, подверглись необратимым изменениям…
— Что с ними случилось? — пробормотал Игорь, рассматривая мужчину, замершего с занесённой для шага ногой.
Тот шёл вперёд с сосредоточенным выражением лица.
— Я могу ошибаться… Но это либо конструкт, либо что-то похожее… — хмуря брови, наконец, заговорила Растрёпа. — Не представлю, правда, какой силой должен обладать человек, который всё это сотворил.
— Это мог быть Хаос! — заметил Бизон, решив принять участие в обсуждении. — Мне рассказывал как-то мужик в таверне на одном узле… Он долго жил на осколке, который то расширялся, то сжимался.
— И как это всё объяснили? — поинтересовался Игорь.
— А никак… Узел был маленький, своих мудрецов и учёных на нём не водилось. Людей так и похоронили, кто в какой позе застыл… — хмуро подытожил Бизон.
— Жуть какая… — поёжилась Растрёпа.
— Предлагаю пройтись до последней повозки каравана, — решил Игорь. — Вдруг увидим ещё что-то интересное. А потом давайте возвращаться к пирамиде. Надо проверить знаки Порядка и рассказать всем новости.
Какое-то время шли молча, а потом Растрёпа остановилась рядом с окаменевшей молодой парой. Парень шёл, удерживая девушку за талию, и что-то ей рассказывал.
Розоватый минерал на лицах буквально светился жизнью. Волосы и одежды развевались на ветру. Каждый каменный волос в причёске можно было разглядеть. У ткани была текстура, у кожи была текстура, и даже на коробке, которую тащила девушка, прижимая к себе — тоже была своя текстура.
— Смотреть на это не могу… — укусив себя за губу, призналась женщина.
