Неподчинение и незримое желание исследовать что-то новое — это Игорь в середине утра. Пока его жена и дети спят, он с Мусей, Бизоном и Растрёпой отправляется к заброшенным руинам на севере города. Здесь каждый шаг кажется каким-то мистическим и запутанным, словно привлекает невидимыми силами. Каждый камень скрывает тайны прошлого, каждая стена — историю, которую вынуждены раскрыть независимо друг от друга герои....
Волка это донельзя расстраивало, однако он был не лесным дикарём, а терпеливым разумным — и ждать умел.
— Бабуля! Бабуля! Там Туототу с Зазнайкой! — сообщил Туриг свои наблюдения.
— Надеюсь, хоть эти с хорошими вестями, — бабуля Ло вздохнула, взяла с блюдца чашечку с кофе и сделала маленький глоток. — А то мне с каждым днём всё меньше нравится слушать отговорки и оправдания…
— Так давай я этому Роберту башку оторву! — радостно предложил Туриг."
"— Обойдёшься, — отрезала бабуля Ло. — Пока что он справляется.
— Ну как знаешь, — немного разочарованно вздохнул Туриг.
Скрипнула входная дверь, в прихожей зазвучала возня. Первым подал голос генерал Туототу, громко и немного гнусаво сообщая о своём приходе:
— Приветствую! Пришли мы с новостями.
— Добрый день, — вторил ему Роберт.
— Проходите в гостиную! — крикнула бабуля Ло. — Будете кофе?
— Не откажусь, — отозвался колдун.
А Туототу привычно промолчал. Он предпочитал совсем другие напитки, куда больше подходящие для его вида.
— Ну что? Будете меня радовать? — поинтересовалась бабуля Ло, когда Туототу и Роберт уже сидели за столом.
— Радовать будем тебя! — отозвался Туототу.
— Всё получилось! — самодовольным тоном отозвался Роберт. — Мои расчёты оказались верны!
— Ты настолько в этом уверен? — удивилась бабуля Ло.
— Туототу подтвердил, что узел — тот самый… — смутился Роберт и посмотрел на генерала. — Так ведь?
— Это Священной Пирамиды узел, определённо! — подтвердил тот.
— Что, опять⁈ — возопил Туриг, у которого предательски зачесался глаз, да и всё остальное пострадавшее на названном узле тело.
— Что зачем, дикий ты мой? — удивилась бабуля Ло, как будто не замечая его нервических почёсываний.
— Зачем на этот проклятый узел⁈ Да он… Да он… Он мне осточертел за те годы, что мы там сидели!.. — наконец, нашёл нужные слова, не выставлявшие его трусом, Туриг.
И перестал чесаться. Правда, для этого ему пришлось осторожно прихватить зубами собственную лапу.
