Девушка подошла ко мне, я смог рассмотреть её получше: игривые карие глаза, румянец на щёчках, пухлые аппетитные губки. Вот только красные зрачки говорили о том, кем она являлась на самом деле.
— Мой господин не разрешал тебе говорить, смертный! — а голосок у неё оказался так вообще божественным.
— А ты хотела бы вырваться из рабства? Вернуться назад? — еле слышно прошептал я.
В глазах демона что-то изменилось. Испуг? Искра надежды? Не знаю…
Девушка приблизилась ко мне, и приоткрыв ротик, высунула раздвоенный язык, она облизала всю мою правую щёку. Весь её флёр и обаяние растаяли как дым, а меня накрыла волна отвращения. А затем она с силой ударила меня головой о землю, прижала голову коленом и, опустив голову, прошептала:
— Хотела…
Морозов отвернулся от меня и обратился к человеку в маске:
— Кардинал, позвольте спросить, ваши фамильяры, они так и выглядели, когда вы их поймали?
— Нет. Я решаю, какую форму им принять. Они подчиняются, — кардинал оценивающе посмотрел на второго фамильяра. — Правда, некоторые фамильяры способны очень своенравно трактовать мои команды… Поэтому отдавать приказы следует очень чётко и вдумчиво!
Кардинал перевёл взгляд на фамильяра с разными глазами:
— Мартина, покажи моему другу своё истинное лицо!
Девушка крутанула головой, позвонки отчётливо хрустнули, и вместо лица у девушки возникла морда демона. Толпа отшатнулась и отошла от кардинала на пару метров.
Я вновь решил обратиться к своему демону:
— Велиал! Велиал… здесь твориться такая забористая хрень!
— Да вижу я. — прозвучал голос в моей голове, — Я осмотрел пентаграмму, они готовят мощный Призыв, но кого именно хотят призвать, непонятно.
Но действо уже начиналось, кардинал прошёл к алтарю. Возложил руки и повысив голос, приказал:
— Приведите жертвенных агнцев! Они могут понадобиться в любой момент!
— Всё будет исполнено! — залебезил Морозов и махнул рукой слугам.
Появились дети, которых я видел вчера в камерах. Они оказались связаны одной верёвкой по рукам и шли колонной.
— Дьявол бы побрал тебя, Морозов… это же дети! — прорычал я из-под колена фамильяра.
— Мы это делаем ради спасения сотен тысяч таких же деток! — с блаженным лицом ответил мне барон, — Разве такая небольшая жертва не оправдана?
— Ты что несёшь, полудурок?
Я хотел было рассказать всё, что думаю по этому поводу, но фамильяр навалился чуть ли не всем весом на мою голову, и я был вынужден замолкнуть. Морозов победно одарил меня улыбкой.
Вокруг циклопической пентаграммы начал закручиваться вихрь. Пыль и сухие листья так и лезли в глаза. Запахло серой и гарью, а земля начала ссыхаться и трескаться.
В глазах Морозова пылало безумие, он явно испытывал что-то близкое к оргазму и казался околдованным.