В мрачном имении царевича Максима в Новосибирске, где еще не сняли краски надписей "графа Белозёрова", кричит воин Болемир. Владислав, его брат и правнук короля, подхватывает раненого товарища и помогает ему укрыться от последствий жары и битвы на северных полях.
Я поднялся со своего кресла, а Кристина, знавшая, что будет дальше, заулыбалась и лукаво уставилась на сидевших рядом друг с дружкой Свету и Лизу.
Глава 4
Встав со своего кресла и выйдя из-за длинного стола, я медленно и неотвратимо направился в сторону Лизы и Светы. Девушки как-то синхронно вжались в спинки своих кресел, не переставая при этом коситься на меня. Эдакие испуганные мартышки, которые не могут оторвать взглядов от питона-гипнотизёра.
Хотя с каждым мгновеньем, с каждым моим шагом обе всё больше и больше расслаблялись.
Вот тут уже в поведении герцогини и княжны появилась весомая разница.
Лиза стреляла глазками в мою сторону, но тут же отворачивалась, типа моё приближение её ни капли не интересует. Правда, через секунду снова поглядывала на меня, а затем опять отворачивалась.
А вот Света глаз не отводила. Смотрела с вызовом! Будто соревновалась со мной.
— Как я уже сказал, сперва необходимо продемонстрировать всему миру наше единство, — твёрдо произнёс я, остановившись рядом с креслами герцогини и княжны.
Чтобы смотреть мне в глаза, девушкам приходилось сидеть вполоборота.
— Конечно, Ваше Высочество! — весело поддержал меня Батуми. — Нет ничего важнее внутреннего единства!
— Пока мы едины — мы непобедимы! — поддакнул принц Сашка, за что тут же получил осуждающий взгляд от Адалины, сидевшей подле своего возлюбленного.
Народ за столом начал улыбаться. Все понимали, к чему я клоню…
Ух ты, какая буря эмоций поднялась вдруг от Лизы! Волконская продолжает изображать лёгкую степень безразличия, но лучится нетерпением, желанием и решимостью.
А ещё обидой и грустью. С чего бы это?
А… понятно, Лиза сомневается. До конца не верит, что сегодня и её день тоже.
А вот Анжуйская-Захарова продолжает смотреть мне прямо в глаза. Вызова в её взгляде всё меньше и меньше. Там лишь тепло и счастье. Правда, в душе у этой решительной Воительницы… что это? Тревога? С чего бы ей тревожиться?
«Дурак ты, оппа, — усмехнулась Фаина Максимовна и прислала мне мыслеобраз, как она закатывает глаза.
"«В свою защиту, ваше ворчливое мохначество, могу сказать лишь, что мой огромный опыт в отношениях „мужчина-женщина“ строился совсем не на девицах, — хмыкнул я. — Девиц было не так уж и много».
«Хорошо, спасибо, что рассказал, — усмехнулась дракониха.
