В мрачном имении царевича Максима в Новосибирске, где еще не сняли краски надписей "графа Белозёрова", кричит воин Болемир. Владислав, его брат и правнук короля, подхватывает раненого товарища и помогает ему укрыться от последствий жары и битвы на северных полях.
Я не уверен, что наши с вами энергетические контуры выдержат массовое истребление многотысячной армии».
«Выдержат!» — с готовностью выпалила Ольга.
«Не нужно нас недооценивать!»
«Дуры», — вздохнул Дворин.
И, прежде чем драконихи вновь на него взъелись, я продолжил:
«Я в этом не уверен. Но даже если и выдержат — измаются точно. А ещё мы застрянем здесь надолго. Константин сто процентов воспользуется этой ситуацией. А биться с ним или его сильнейшими бойцами на усталости я не собираюсь».
Раздался грохот, и в другой части базы засверкали разноцветные техники.
Да, первая задача — опустить ниже плинтуса британцев. Точнее, их боевой дух.
Вторая — поуменьшить их боеспособность. Считай, численность. Я уже начал успешно с этим справляться.
Продолжим вместе.
Главное — сильно не увлечься и не забывать, кто на сегодняшний день наш главный враг.
* * *Московский Кремль. Пару дней спустя."
"— Согласитесь, сейчас этот кабинет выглядит гораздо лучше⁈ — весело спросил царевич (а для половины мира «император») Константин.
— «Лучше» или «хуже» — лишь субъективные оценочные суждения, Ваше Величество, — ровным тоном проговорил невысокий усатый мужчина в круглых очках. Его внешний вид мог бы обмануть многих — обычный человек легко принял бы этого мужчину за какого-нибудь профессора местечкового университета, не увидев в нём сильного одарённого с прокачанной Меткой.
Ведь одарённых в очках не бывает, верно?
Хотя насчёт «профессора» обычный человек бы не ошибся. Но вот очки этот профессор носил не из-за плохого зрения, а чтобы сделать своё отличное зрение ещё лучше. Чтобы видеть то, чего не видят другие.
Хотя, с другой стороны, этот человек всего лишь испытывал свою новую разработку.
Константин бросил на него косой взгляд и спросил:
— Тебе не нравятся портреты моих близких, Вильгельм?
— Главное, чтобы они вам нравились, Ваше Величество, — спокойно ответил Вильгельм Шраер.
Константин усмехнулся и снова повернулся к своей небольшой галерее. Вверху висели изображения бывшего императора и всех его четырёх жён; по центру — огромный портрет самого Константина Константиновича, вокруг которого девять портретов его жён; а снизу — портреты его братьев и сестёр.
— Гляжу, кое-кто у тебя в опале, — усмехнулся третий человек из присутствующих в кабинете.
