В мрачном имении царевича Максима в Новосибирске, где еще не сняли краски надписей "графа Белозёрова", кричит воин Болемир. Владислав, его брат и правнук короля, подхватывает раненого товарища и помогает ему укрыться от последствий жары и битвы на северных полях.
А ведь защита ещё и внутри нити должна быть…
Вряд ли Константин во время боя даст мне время на то, чтобы всё это провернуть.
Я думал об этом в тот миг, когда тело Глеба едва не лопнуло от наполнившей его энергии.
Но уже в следующую секунду эта энергия вырвалась наружу, обернувшись пламенем. Она смела мой ящик-живоловку, и Константин в теле Глеба рванул на меня…
Ну а я провалился вперёд, держа рукоять Ледяной Ярости двумя руками. На лезвии меча я сконцентрировал силы Времени и Пространства точно так же, как недавно болван — на иглах живоловки.
— А-а-а-а!!! Больно, чтоб тебя!!! — взревел Константин за моей спиной.
Да, после столкновения мы прошли мимо друг друга, как самураи в местных фильмах.
Обернувшись, я приготовился атаковать дальше.
Выглядело тело Глеба не столь нарядно, как в начале нашего боя. Огромный разрез на его боку, оставленный ледяным лезвием моего меча, сейчас пылал огнём — таким образом Константин закрыл рану.
Тело Глеба не справлялось с увеличившимися объёмами энергии Константина.
— Из-за тебя плоть нашего младшего брата страдает, — процедил старший из детей прошлого императора. — Я не хочу этого допускать, Максим. До встречи!
Огонь вокруг нас устремился к Константину и обратился ковром у его ног.
— А ну стой! — рявкнул я, ринувшись следом.
Летел я херовенько и за Константином совершенно не поспевал.
А всё почему? Потому что рядом с этим Владыкой Огня я не рисковал использовать огненный доспех с его дополнительным умением на полёт. Лететь приходилось по старинке, как в прошлой жизни — выпускать энергию ступнями и уплотнять её так, чтобы она могла удержать мой вес. Ну а потом уже, управляя этой энергией, поднимать её в воздух.
Да, я уже достаточно силён, чтобы исполнять такое.
Но на чистой энергии лететь таким образом гораздо сложнее, чем через обращение её в свой атрибут. Потому я и уступал в скорости Константину.
— Ты брось эти потуги, братец! — прокричал он, обернувшись через плечо. — Уверяю тебя, тебе сейчас не до игры в кошки-мышки с лучшим и достойнейшим из всех нас!
Я испытал иррациональную тревогу после его слов.
