Я стоял в узкой прихожей, его темные глаза ожидательно светились за тонированными окнами. Моя дрожь не могла скрыть под маской спокойствия, но сердце бешено колотилось в груди. Он протянул ко мне руку с черным дымком на ладоне, и когда дым рассеялся — передо мной оказалась изящная цитрусовая брошь....
Не то чтобы я от них шарахалась и вообще с ними разговаривать не желала, нет. Просто между нами неизменно сохранялось напряжение. Слишком уж сложно такое простить. Они, конечно, хотели как лучше именно для шиагов. Настоящие, истинные правители. Готовы были пожертвовать малым во благо всей расы, всего Альтавена. В чем-то они поступили очень мудро. В чем-то – чудовищно. Потому что загубили множество жизней, потому что я вполне могла стать еще одной жертвой. Они ведь допускали, что могут ошибаться, что план может не сработать! Для меня это в любом случае грозило смертью.
Трудно простить, через что они провели нас с Арейшем. И пусть воспоминания немного сгладились, но отношения между нами оставались отстраненными. Впрочем, они, думаю, по этому поводу особо не переживали. Ведь получили что хотели, спасли расу шиагов. И это главное. Но я видела в их глазах затаенную боль. Они не забыли.
С Раишей мы вообще не общались. Она, конечно, пыталась извиниться. Спустя какое-то время я даже дала ей свое прощение.
Зато с Раэлшем и Кори мы поддерживали прекрасные отношения. Кори за последнее время заметно изменилась. Не осталось и следа от тихой, забитой девушки, которая в нужный момент все же могла собраться с силами и укусить, если считала, что борется за свое счастье.
Меня, кстати, в отличие от предыдущих жен шиагов взаперти в Альтавене не держали. Во-первых, теперь при всем желании не удержать, я ведь теневыми тропами легко прохожу. А во‑вторых, нет смысла, потому что я – это я, а не душа женщины-шиага в моем теле."
"Иногда в гости к моим родителям приходим, дочку вот показываем хотя бы пару раз в год. Надо было видеть мать и отца, когда они впервые узнали об Али! Такие сияющие, счастливые лица. Я легко их простила.
