Автор
В Москве наступил последний рассвет перед зимой, а город ожидает шикарный юбилей. Темно-синие облака накрывали звезды, но свет фар избранников пробивался сквозь тонкие треволнения. Каждый приглашенный в эти дни жил как бы в другом мире — здесь все было устроено с любовью и вкусом, несмотря на хмуруе погоду....
Похоже, «Последний рассвет» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Не исходит от нее, как во многих других случаях, немое, но отчаянное послание: «Жизнь кончена». Более того, по некоторым жестам и фразам Антону показалось, что Карина впервые за долгие годы расправила плечи и вздохнула свободно. Во всяком случае, движений, направленных вниз и являющихся признаками печали и подавленности, он видел с ее стороны куда меньше, чем движений, направленных вверх.
Ничего нового о личности возможного подозреваемого Горбатовская не рассказала. В принципе можно было и уходить, осталось только прояснить вопрос с ожерельем, найденным в сейфе убитого ювелира.
– Вы не знаете, что за ожерелье лежало в сейфе у Леонида Константиновича? Для кого он его делал?
Карина пожала плечами.
– Понятия не имею. Лёня вообще при мне сейф почти никогда не открывал.
– Почти? – переспросил Антон.
– Почти, – повторила Карина. – Потому что открывал, конечно, когда делал для меня изделие в подарок. Тогда приглашал меня к себе, открывал сейф, доставал и дарил. Подарки делать Лёня любил и радовался, как ребенок, когда я примеряла украшения или рассматривала какую-нибудь вещицу и восхищалась.
Что вообще лежит в сейфе у Курмышова, она не знает и никогда не знала.
«Да, – вспоминал Антон, – именно это все и было в описи, которую я читал».
– Посмотрите, пожалуйста, эту фотографию.
Он положил перед Кариной снимок. Та бросила сперва незаинтересованный короткий взгляд, потом поднесла к глазам и побледнела.
– Значит, Лёня все-таки сделал его…
– Кого – его?
– Погодите. – Карина сжала голову ладонями, зажмурилась, потом снова долго рассматривала ожерелье на фотографии.
– Да, это оно. «Рассвет на Эгейском море», никаких сомнений. Господи, Лёня, Лёня…
Антону показалось, что она сейчас заплачет. Но Карина Горбатовская не заплакала, только еще сильнее выпрямила спину. И начала рассказывать.
