Автор
В Москве наступил последний рассвет перед зимой, а город ожидает шикарный юбилей. Темно-синие облака накрывали звезды, но свет фар избранников пробивался сквозь тонкие треволнения. Каждый приглашенный в эти дни жил как бы в другом мире — здесь все было устроено с любовью и вкусом, несмотря на хмуруе погоду....
Похоже, «Последний рассвет» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Когда перестает везти, то уж не везет тотально.
Глава 12
– И сколько часов ты спал сегодня, неугомонный ты мой? – с подозрением спросил Антон Сташис, когда в семь утра его поднял телефонным звонком Дзюба.
– Ну, мало, – буркнул Роман. – В три лег, в половине пятого поднялся списки эти гребаные изучать. Никого, кроме Нитецкой, больше не нашел. Вероника Валерьевна – единственный общий контакт Курмышова и Панкрашиной. Надир говорит, что она просто клиентка ювелира, ей Курмышов кольцо делал. Значит, совпадение.
– Знаешь что, Ромка, ложись-ка ты спать и выспись как следует, – посоветовал Антон. – На тебя в последние дни смотреть больно. И работник из тебя никакой. А Нитецкой я сам займусь. Сегодня похороны Курмышова, я все равно собирался пойти, вот и посмотрю для начала, пойдет она проститься со своим ювелиром или нет. А там поглядим.
– Мне, наверное, тоже надо пойти, – неуверенно протянул Роман.
– Да спи уже, – рассмеялся Антон. – Набирайся сил. Справлюсь я без тебя.
Церемония прощания с Леонидом Константиновичем Курмышовым была организована в просторном ритуальном зале крематория, куда, несмотря на довольно солидные размеры помещения, с трудом втиснулись все желающие проводить ювелира в последний путь. Антон стоял чуть в стороне и внимательно наблюдал, отмечая известные всей стране лица: артисты, певцы, продюсеры, спортсмены… Всем им за долгие годы работы Леонид Курмышов делал украшения и разные изделия, которыми они гордились и с наслаждением пользовались.
А вот и Нитецкая. Совсем одна. С охапкой темно-бордовых роз. Она ни с кем не разговаривала, ни к кому не подходила – ни к «звездной» группе, ни к «ювелирной», ни к родителям Леонида Константиновича, очень-очень старым и, судя по их лицам, не особенно отчетливо понимающим, что вообще происходит. Старики сидели на полированной скамье возле самого гроба, установленного на постаменте, сгорбленные, тихие, но с сухими глазами.
