Автор
Катя Холодова видит, что её подруга и её бабушка, аристократка Аглая Тихоновна, оказалась в беде. Несмотря на годы испытаний и потерь, пожилая дама сохраняла достоинство, но новая беда её напугала. Катя должна понять, какие призраки прошлого ожили и угрожают уже пережившей столько женщине.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Последний штрих к портрету»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Катя Холодова видит, что её подруга и её бабушка, аристократка Аглая Тихоновна, оказалась в беде. Несмотря на годы испытаний и потерь, пожилая дама сохраняла достоинство, но новая беда её напугала. Катя должна понять, какие призраки прошлого ожили и угрожают уже пережившей столько женщине.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Катя Холодова видит, что её подруга и её бабушка, аристократка Аглая Тихоновна, оказалась в беде. Несмотря на годы испытаний и потерь, пожилая дама сохраняла достоинство, но новая беда её напугала. Катя должна понять, какие призраки прошлого ожили и угрожают уже пережившей столько женщине.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Во время жесткого карантина, когда театр был закрыт, Катя иногда сталкивалась с Бекетовым в магазине, и тогда он помогал ей доносить до дома тяжелые сумки с продуктами, поскольку она старалась выходить из дома как можно реже и закупаться впрок."
"– Добрый день, Владимир Николаевич, – сказала Катя чуть суше, чем это допускали правила вежливости. Ему действительно удалось ее напугать. – Сейчас, по законам жанра, вы должны сказать, что оказались здесь совершенно случайно.
– Нет, не случайно. Я специально пришел, чтобы вас повидать, потому что по службе оказался неподалеку.
– По службе?
– Да, на Цветном бульваре убили пожилую женщину, а я сегодня дежурный следователь.
Желудок Катерины ухнул куда-то вниз, и ее сразу жестко затошнило, так сильно, что она испугалась, что ее вывернет наизнанку, прямо на замшевые туфли стоящего рядом мужчины. Она наклонилась и задышала открытым ртом, чтобы унять тошноту.
– Что с вами? Вам плохо?
– Мне нормально, – проскрежетала Катя. Голос ее стал глухим от выворачивающей внутренности тревоги. – А какую пожилую женщину убили на Цветном?
– Да в том-то и дело, что мы понятия не имеем, кто она, – воскликнул Бекетов. – У нее при себе документов не было. Видимо, кто-то из жительниц окрестных домов. Пришла в парк посидеть на лавочке, зачем для этого паспорт. Обход соседних домов, конечно, проводится, но Цветной бульвар немаленький, домов вокруг уйма, так что на скорый результат рассчитывать не приходится. Остается только ждать, пока кто-нибудь заявит о пропаже пожилой родственницы. Да что с вами, Екатерина, вы такая бледная?
Конечно, за Аглаей Тихоновной никогда не числилась привычка сидеть на лавочке на Цветном бульваре. Она вообще считала глупостью любое праздное времяпровождение, а прогулку полагала временем для физической активности, если уж нельзя сходить на выставку или в театр.
Если она смотрела телевизор, то параллельно обязательно еще вышивала или вязала, если присаживалась на кухне, чтобы разложить пасьянс, то одновременно еще пекла какой-нибудь обязательный кекс, если читала, то непременно делая пометки в специальном блокноте, чтобы потом еще раз вернуться к своим мыслям и хорошенько обдумать сюжет и поступки героев. Нет, Аглая Тихоновна не была человеком праздным.
А вдруг это ее убили на Цветном? Тревожащая Екатерину мысль наконец-то сформулировалась четко, во всем своем ужасе, и Катя выхватила из сумочки телефон, набирая знакомый номер.
– Алло, Глашка, ты дома?
– Ну да, а где мне быть, если я выполняю священный долг накрывания на стол, – услышала она журчащий голос молодой подружки. – Ты что, бабушку не знаешь? Она с утра на целую роту наготовила, а я теперь мечу все из печи. Уже вспотела вся. Ты, кстати, скоро придешь? А то я одна умаялась.
