В уроках смартфонов и беспомощности под глазами, мир замер в ожидании. Толпа на площади дышит единой волной, каждый силуэт лишь отблеском в ее гигантском вздохе. Эти загадочные собравшиеся называют «оранжевыми» или просто «оранжоидами», их слова и голоса окутанные тайным могуществом, вниманием избранной толпы....
Но передвигаться босиком по гравийной дороге, ведущей от пляжа до приморского шоссе, да еще в сгущающихся сумерках, удовольствие из числа сомнительных.
Только что, казалось, над заливом пламенел закат; заросшие мхами, со свисающими там и сям лианами, невысокие, но живописные, обрывистые скалы по бокам бухты окрасились в золотисто-пурпурный цвет. Но вот прошло еще четверть часа или чуть больше, и на береговую кромку уже наползала, надвигалась мягко, но неотвратимо бархатистая, пахнущая морскими водорослями темнота… Переход между днем и ночью здесь, как мне кажется, короче, чем где бы то ни было еще.
У соседей над входом включен светильник. Когда я посмотрел в ту сторону, мне почудилось, что там кто-то стоит; я видел не самого человека, а тень, которую можно принять за человеческий силуэт. На всякий случай я поприветствовал соседей – если они меня видят – взмахом руки. Жалюзи на окнах опущены, сквозь них сочится голубоватый, пульсирующий временами свет.
"У нас тоже в бунгало есть «плазма», имеется и CD, проигрыватель. Но мы не включаем телевизор. Мы не читаем газет вот уже седьмые сутки. Мы не пользуемся Интернетом, не пользуемся также и сотовой связью. У меня, правда, есть трубка, я купил ее в первый день по приезду на Самуй. Но и этой «нокией», привязанной к местному оператору, я еще ни разу не воспользовался. Именно с этого приобретенного уже в Таиланде телефона я намереваюсь позвонить завтра после полудня в отель, чтобы подтвердить броню на заказанный предварительно и оплаченный одноместный люкс.
Девушки шли в нескольких шагах впереди, о чем-то оживленно переговариваясь.
Я отчетливо вижу перед собой две женские фигурки.
Сью – а она ниже Ники на голову – взяла спутницу-фарангу под руку.
