В уроках смартфонов и беспомощности под глазами, мир замер в ожидании. Толпа на площади дышит единой волной, каждый силуэт лишь отблеском в ее гигантском вздохе. Эти загадочные собравшиеся называют «оранжевыми» или просто «оранжоидами», их слова и голоса окутанные тайным могуществом, вниманием избранной толпы....
Существуют еще более высокопоставленные и влиятельные персоны, вроде тех, что направили из Давоса, куда в феврале на ежегодный форум прибыла вся верхушка отечественного бизнеса и некоторые члены правительства, в другой швейцарский городок в той же местности своего уполномоченного для тайных переговоров с одним из находящихся в опале олигархов. Это серьезные господа.
Если бы сегодня, несколько часов назад, здесь, в центре Москвы, прогремел выстрел, его последствия могли бы быть очень тяжелыми для моей страны.
Настоящий «Агент Оранж» – это не оппозиционер, не митинговый вития, но некто, чей палец замер на спусковом крючке. Некто, в чьем прицеле находится тот или те, из кого можно сделать «сакральную жертву»…
Людской гул в моих ушах разом стих; минутное наваждение прошло. По иллюминированной огнями вывесок ночной Тверской в обе стороны течет негустой поток машин. Невдалеке целуется влюбленная парочка. Я почтительным кивком попрощался с поэтом, сказавшим многое в своих стихах о нашей стране и людях, населяющих ее.
Эпилог
Тремя днями позже
«Тишь да благодать» – это сказано про то местечко, где я сейчас нахожусь. Коттедж, в который меня привезли несколько часов назад, находится на берегу небольшого, вытянутой формы озера. Вокруг простирается лес, преимущественно сосны и ели, с вкраплением белоствольных березок. Чуть дальше, правее, а также на противоположном берегу, видны еще несколько коттеджей, но они тоже расположены как бы на особицу.
Ближайший населенный пункт в шести километрах на север, туда ведет проселочная дорога, посыпанная щебнем. Тверская область, заповедное место, до Москвы отсюда почти двести пятьдесят километров.
Я стою на балконе второго этажа; вид, открывающийся передо мной, мне очень по душе. Вечереет, в разрывы бледных, с розовеющими краями облаков на округу ложатся закатные лучи. В отличие от Таиланда, смена дня и ночи здесь не проходит резко, так что этими закатными красками можно будет любоваться еще не менее часа.
Я набросил на плечи штормовку. Легкий свежий ветерок приятно холодит мне лицо. Облокотившись на деревянные перила, я смотрю на подернутую мелкой рябью гладь озера. Мои мысли крутятся вокруг событий последних нескольких дней.
В квартире на Братиславской, которую в свое время снял Странник, моими коллегами из сводной опергруппы полковника Игнатьева было обнаружено кое-что интересное.
