В уроках смартфонов и беспомощности под глазами, мир замер в ожидании. Толпа на площади дышит единой волной, каждый силуэт лишь отблеском в ее гигантском вздохе. Эти загадочные собравшиеся называют «оранжевыми» или просто «оранжоидами», их слова и голоса окутанные тайным могуществом, вниманием избранной толпы....
Но что делает эта шкатулка в моей сумке? И что находится в ней, в этой невесть как попавшей в мою сумку коробочке?"
"Я хотел было поинтересоваться у старшего, положено ли по законам Королевства Таиланд присутствие в ходе такого рода полицейских мероприятий понятых. И имеется ли у него вообще ордер на обыск этого жилища. Но, предчувствуя, что мой вопрос спровоцирует опекающих меня громил на удар по почкам или на еще один болезненный лоу-кик, решил промолчать.
Меня не стали долго томить; сотрудник открыл верхнюю крышку, затем кончиками пальцев достал оттуда принявший форму круглой шкатулки пакет.
Размотал пленку. Встряхнул пакет на ладони, проткнул его в одном месте, затем лезвием перочинного ножа, который он держал в другой руке, взял изнутри толику содержимого.
– Героин, – изрек он спустя короткое время. – Здесь… граммов шестьдесят. Бьюсь об заклад, что этот порошок – «морская смесь».
Не успел я толком переварить эту новость, как меня уже прихватили с двух сторон, развернули и повели на выход.
Когда я проходил через гостиную, сопровождаемый двумя верзилами, то увидел, что Ника сидит на прежнем месте – на кушетке рядом с полицейским, с которым ее соединяет наручный браслет. Глаза ее полузакрыты, та же отрешенная поза. Она, похоже, все еще не пришла в себя…
Я хотел подать реплику, сказать что-нибудь ободряющее, ну, или просто обратить внимание на свое присутствие, но у меня в этот момент застрял комок в горле.
Мы вышли из бунгало через открытую настежь дверь. Здесь было не так душно, как в доме; легкий ветерок, задувающий с залива, отбивающийся от прибрежных скал, принес с собой приятную, пахнущую морем прохладу.
Лица жертвы я не видел. Но я сразу понял, кто это: судя по миниатюрной фигуре, судя по одежде, которая была на ней – длинная юбка с разрезом и цветастая блузка, залитая теперь кровью, – это была Сью.
В свете автомобильных фар видна рукоять ножа, торчащая под левой лопаткой.
Я с трудом проглотил подступивший к горлу тошнотный комок.
Почему-то я был уверен в том, что в ее спине торчит тот самый кухонный нож, которым я не так давно очищал от кожуры предназначенные для переработки на сок цитрусовые.
