Автор
В дымчато-зеленых сумерках город напоминает мрачное сценарий в фильме о закатах. В этой комнате, где стены тлеют от старости и слез, ты находишь последнюю букву Севера — там, где начинается таинственная история второго романа Лины Винчестер "Последняя буква Севера".
– Меня сегодня, кстати, уже выставили из газеты, – признаюсь я, отложив вилку.
Бэйли раскрывает рот от удивления.
– Шутишь?!
– Это из-за меня? – Напрягая челюсть, Джейк откладывает сэндвич и поднимается, но я хватаю его за локоть и усаживаю обратно.
– Не надо. Мне больше не хочется там быть.
– Я тоже уйду, – говорит Бэйли, возвращаясь к пицце. – Пусть выпускают свою газету и обновляют сайт с ужасными фотографиями.
– Нет, не надо уходить. Тебе ведь по-настоящему там нравится, а мне больше не хочется рисовать."
"Конечно же я вру, мне хочется быть в «Мемфис Ньюс».
– Кстати, раз уж ты здесь, – Бэйли снимает висящий на спинке стула розовый пакет и впечатывает в грудь Ника. – Держи, второе желание исполнено.
– Правда постирала? – Ник достает толстовку, которую дал Бэйли, когда мы ехали в трейлер-парк. – Вау, даже погладила. И… – Он подносит ткань к лицу и принюхивается. – Она пахнет кокосом.
– У меня нет другого кондиционера для белья, – пожимает плечами Бэйли.
– Капитан футбольной команды не может пахнуть кокосом. Все подумают, что у меня тоже есть месячные. Господи, это вообще выветривается?
– Тебе ведь нравится этот запах, – как бы невзначай бросает Джейк.
– Нет, я сказал: мне нравится, что Бэйли пахнет как батончик «Баунти».
– И что это меняет?
– Можете уже объяснить, что это все значит? – спрашиваю я, откидываясь на спинку стула. – Желания, стирка. Что за черт?
– Я проиграла ему три желания на яблочном фестивале.
– Если это второе желание, то какое первое?
Бэйли упирается локтями в стол и закрывает ладонями лицо.
– Она исполнит его в пятницу, – улыбнувшись, Ник закидывает руку на спинку стула Бэйли. – Приходите на матч, увидите.
