Автор
В мирном доме Элейн воспоминания оставались тяжелыми. Каждое движение Войта по прачечной вызывало у неё дрожь – от паровой воды и до её собственных внутренних конвульсий, когда запах свежести начинал играть с ней в шизофреническом танце.
Теперь же вспомнила, что, согласно поверьям, псов-мстителей можно было позвать, если грешная душа еще не нашла свое место в потустороннем мире. В первые часы после смерти упоминание Неистового гона могло лишить ее покоя.
Оддин отреагировал на слова Элейн весьма эмоционально: сперва схватил ее за плечи и начал осматривать, все ли было в порядке. Как будто если бы Ковин действительно добрался до нее, она смогла бы прийти и сообщить об этом. Потом Оддин обхватил ладонями ее лицо, заглядывая в глаза:
– Проклятье, прости, я не должен был оставлять тебя одну на улице в такой час.
До сих пор безучастно ожидающая, когда он немного успокоится, на последнем вопросе она издала смешок. «Псы-демоны, явившиеся за душой Донуна, обнюхали нас, что вызвало у меня легкую тревогу и чувство вины, а Ковина, похоже, свело с ума. Он сейчас плачет на улице».
– Ничего особенного.
Оддин растерянно потер лицо.
– Я так увлекся телом, как будто тот может куда-то сбежать…
Он снова попытался встретиться с ней взглядом.
– Так, где он?
– На улице, наверное. Пойди проверь.
Застыв, Оддин хрипло спросил:
– Он жив?
Элейн перевела на него потерянный взгляд:
– Ты снова меня в чем-то подозреваешь? Пойми уже, я не убийца.
– Прости, но если бы ты сейчас себя видела, то точно решила бы, что кто-то умер. Ты встретилась с Ковином, но осталась жива. Это не оставляет мне вариантов.
Она вздохнула.
– Никто не умер. – Затем, после паузы, скользнув взглядом по телу Донуна, добавила: – Ну, почти.
Кивнув, Оддин отправился на улицу, чтобы выяснить, что с Ковином, а вернулся через пару минут с выражением абсолютной растерянности на лице:
– Что ты с ним сделала?
Элейн стояла, устало прислонившись спиной к стене. Люди ходили мимо, на что она совершенно не обращала внимания, чувствуя себя опустошенной.
Он в очередной раз осторожно сжал ее плечи и настойчиво спросил:
– Что ты сделала?
– Мы просто разговаривали. Когда я уходила, он был жив и здоров.
– О нет, госпожа Мун. Вы меня не обманете. Что-то произошло. Что-то значительное, что-то просто невероятно значительное… Он обнял меня и попросил прощения. И я готов поклясться, это было искренне.
Заинтересованно взглянув на него, она вопросительно подняла бровь.
