Автор
В мирном доме Элейн воспоминания оставались тяжелыми. Каждое движение Войта по прачечной вызывало у неё дрожь – от паровой воды и до её собственных внутренних конвульсий, когда запах свежести начинал играть с ней в шизофреническом танце.
Сглотнув ком в горле, Элейн принялась помешивать карты, получая удовольствие от самого этого действия. Наконец, она вытянула одну.
В комнате – судя по всему, спальне – сидели двое, мужчина и женщина. За их фигурами угадывалась детская люлька. Мужчина казался глубоко озабоченным. Внимание женщины же привлекла гостья в синем платье.
Глава девятая,
в которой Элейн ищет дом
В комнате – судя по всему, спальне – сидели двое, мужчина и женщина. За их фигурами угадывалась детская люлька. Мужчина казался глубоко озабоченным.
Семья. Элейн увидела семью, которой ей всегда так не хватало. И еще ощутила страх потери. Но фигура женщины в синем платье дарила надежду. Семья – это немного больше, чем люди, связанные кровными узами. Родной по крови человек может быть жестоким, требовательным, безразличным. И в то же время родная душа – это то, что дает поддержку, дарит силы, помогает преодолевать любые трудности. Семья – это люди, с которыми ты хочешь разделить свои радости и которые помогут в трудностях.
Элейн решительно встала с постели и взяла приготовленное для нее платье.
Удостоверившись, что туалет был совершен как положено, она вышла в коридор. Спустилась на первый этаж и поняла, что не ошиблась: это был дом госпожи Торэм.
В столовой завтракал Оддин. Он расплылся в широкой улыбке, заметив Элейн, и она против воли ответила ему тем же. Разумеется, не демонстрируя все зубы по его примеру, а лишь позволяя уголкам губ ненадолго подняться.
"Пока она пыталась утолить голод, борясь при этом с тошнотой, возникшей, видимо, из-за переутомления, Оддин рассказывал ей самые свежие новости: Ковина отвезли домой, госпожа Торэм уехала в Альбу рано утром. Возможно, ненадолго, но кто знает.
Реакция общественности все еще не последовала, но было рано о чем-то говорить.
– Я тоже скоро уеду, – сказала она, ощутив, как тоска накрыла при мысли об этом.
Лицо Оддина изменилось. Он стал более серьезным, нахмурился.
– Куда ты отправишься? – спросил, прокашлявшись.
Когда ей было десять и она шла из Думны куда глаза глядят, в ее тогда еще детскую голову не закралась мысль, что у нее могла остаться семья. Элейн была ребенком, на глазах которого совершилось ужасное злодеяние.
