Автор
В мирном доме Элейн воспоминания оставались тяжелыми. Каждое движение Войта по прачечной вызывало у неё дрожь – от паровой воды и до её собственных внутренних конвульсий, когда запах свежести начинал играть с ней в шизофреническом танце.
До Аг-Раах она добралась лишь через две недели. В те дни Элейн почти ничего не ела, а один раз даже выдала себя за амбарного – духа-помощника, для которого по традиции кападонцы оставляли угощения.
Дело было уже в Кападонии: не найдя попутчиков, она брела пешком из одной деревни в другую. На тот момент Элейн голодала уже два дня и готова была есть траву. На пути ей попалось большое хозяйство с хлевом, конюшней и погребами. Час был поздний, все разошлись по домам. У одной из дверей стояла миска с кашей, оставленная, чтобы духи помогали – взбивали ночью масло, очищали от сорняков поля, находили потерявшиеся инструменты.
В те дни ей довелось и проехать в тесной повозке с целой труппой бродячих артистов, и прокатиться на скрипучей телеге мужичка, что ехал на ярмарку в соседний город, и попутешествовать со свиньями, которых на этой самой ярмарке купили и теперь везли домой.
Добравшись до места, где должна была жить тетка, Элейн долго не решалась войти. Крепкий домик из крупных серых камней, местами покрытых мхом, с небольшими окнами и несколькими высокими каминными трубами, был окружен зеленью. Он стоял в ряду похожих домов, но выделялся красной дверью.
Наверное, Элейн долго стояла бы там, на дороге, не обращая внимания на обходящих ее пешеходов и всадников, но дверь открылась и на улицу вышла высокая женщина с малышом лет трех.
Розамунд Моор пропустила мальчишку, вышла следом, дала напоследок какие-то указания служанке и шагнула вперед. Подняв голову, она вскользь посмотрела на Элейн, сделала еще шаг – и замерла. Теперь женщина перевела взгляд медленно, ее губы сложились в изумленное «О».
