Автор
В мирном доме Элейн воспоминания оставались тяжелыми. Каждое движение Войта по прачечной вызывало у неё дрожь – от паровой воды и до её собственных внутренних конвульсий, когда запах свежести начинал играть с ней в шизофреническом танце.
Но строчки прыгали перед глазами.
Прошла минута, другая, третья. К ней никто не шел. Элейн выглянула в окно убедиться, что лошадь, на которой прибыл гость, все еще стояла внизу. С Ветром уже возился конюх.
Ожидание было невыносимым.
Наконец в дверь постучали. Горничная сообщила, что к ней пришли.
Элейн положила книгу на стол перед собой, расправила платье на коленях и, сложив руки, кивнула.
Когда Оддин наконец вошел в комнату, ее сердце радостно подпрыгнуло. Увидев ее, он улыбнулся такой знакомой улыбкой, и Элейн показалось, что они встречались лишь вчера.
Поняв, что расплывается в глупой улыбке, а мысли уходят в совсем ненужном направлении, Элейн встала, прочистила горло и сдержанно кивнула.
– Госпожа Мун, – произнес Оддин вежливо.
За ним следом в комнату вошел Конрад.
– Этот человек заявляет, что хочет поговорить с тобой, – зло произнес он.
Оддин покосился на него и терпеливо сказал:
– Именно так, и мы поднялись сюда, чтобы убедиться, что Элейн готова меня выслушать.
– Это Оддин Торэм, я рассказывала вам о нем, – обратилась она к Конраду. – Он очень помог мне в Нортастере.
– Вот именно! – разъяренно прошипел Конрад. – Торэм! Наш кровный враг.
Таким Элейн кузена еще не видела. Когда она рассказывала ему все, что произошло в Мидленде, он реагировал в меру эмоционально, в ожидаемых моментах вздыхал, восклицал что-нибудь оскорбительное или сжимал ручки кресла.
Оддин смотрел на нее вопросительно, со смирением ожидая решения.
– Как глава клана, Конрад, я сама определю, кто является нашим кровным врагом, а кто нет.
Он опешил. До сих пор она ни разу не позволяла себе ни такого тона, ни напоминаний о своем статусе. Вероятно, слишком изумленный, чтобы спорить, он сердито выдохнул и вышел.
И Элейн, и Оддин несколько мгновений смотрели ему вслед. Затем одновременно взглянули друг на друга. Чувствуя, как губы предательски растягиваются в улыбке, она отвернулась и предложила гостю сесть в кресло. Он дождался, пока Элейн опустилась напротив, и воспользовался приглашением.
– Я с самого начала знакомства понял, что тебя стоит опасаться, – ухмыльнулся Оддин. – И вижу, что был прав: только посмотри, как ты усмирила господина Муна.
