Лица тех, кто сидел подле него у костра, смягчились; на них вернулись улыбки, и кто-то принялся рассказывать истории, кто-то засмеялся, кто-то удачно пошутил, и самураи отозвались громким, дружным хохотом...
Мамору слушал их и улыбался, но его глаза оставались сухими и холодными.
Что он скажет им, если вторая переправа действительно окажется сожжена?.."
"Он знал это настроение, знал, как стремительно могут произойти перемены в войске, и чем дальше от дома, чем дольше времени проведено в походе, тем жестче становились люди, тем острее отзывались на малейшие преграды. Он верил, что среди них не было слабаков, но даже сильные устают, даже сильные сдаются, позволяют чувствам взять верх над разумом...
Той ночью, скрывшись под наскоро поставленным навесом, он зажег лучину и развернул карту. Если вторая переправа окажется уничтожена, им придется переходить бурную реку вброд, а для этого провести в пути еще несколько лишних дней, прежде чем они достигнут точки на карте, где река сужалась, где течение становилось слабее. Где у них будет шанс переправиться на другой берег благополучно.
Свернув карту себе за пазуху, Мамору отправился разыскивать Хиаши. Тот как раз расставлял дозорных вокруг огромного пространства, которое заняло войско.
— Нужно отправить вперед людей, — сказал он полководцу, понизив голос. — Я хочу узнать как можно раньше, цела ли переправа.
Тот вскинул голову, коротко посмотрел на него и кивнул.
— Сделаю это сегодня же, — пообещал и вернулся к прерванному занятию.
Теперь оставалось только ждать.
Через два дня дозорные, которых отправил Хиаши, вернулись. И Мамору понял, что уже он сам не до конца осознал безумство собственного брата.
— Она еще дымится, господин, — сказал ему самурай с измученным, посеревшим лицом. — Переправа еще дымится...
— Значит, мы пойдем вброд, — Мамору скрипнул зубами и перехватил внимательный взгляд Хиаши.
— Я подготовлю войско, господин, — тяжело уронил тот и увел коня прочь.
Уничтожение первой переправы он ожидал. Но второй... Теперь часть Империи, что лежала по другую сторону реки, была практически отрезана от оставшейся половины. Их соединяли лишь восточные земли, в которые направилась Талила, потому что в них через реку был выстроен крепкий каменный мост, который нельзя было сжечь.
Тем, кто остался на западе, придется переправляться на другой берег своими силами. Но бурное течение могло потопить небольшие лодки и плоты, а других у крестьян не было. И никакой торговец не станет рисковать своим товаром и деньгами, не прикажет отправить повозки вброд.
Император сделал это, чтобы остановить продвижение армии Мамору. Но это было как отсечь самому себе руку.