Автор
Она шагала по коридору с застекленными дверями, в которых сквозило убийственное спокойствие. Тесные кандалы на запястьях издавали неприятный звон, но она не обращала внимания. Её гнев против этих людей был столь ярок и безжалостен, что не хотела допустить ни малейшего удобства им....
Он не хотел забывать. Он хотел ежеминутно помнить.
— Он привык видеть во мне бессловесную марионетку Императора, — он скривился, и Талила с трудом подавила порыв коснуться ладонью плеча мужа. — Не только он, впрочем. Я же не имел права на собственные решения. Печать заставляла меня подчиняться, а мой младший брат любил слепо полагаться на своих советников и министров, думая, что обеспечил себе их верность звонкой монетой и многочисленными дарами. Или страхом. Передо мной.
Она сама не понимала, почему от слов Мамору так щемило сердце.
"Талила прикусила губу и тряхнула волосами, словно это помогло прогнать ненужную жалость.
— Советники лгали брату, он заставлял меня исполнять навязанную ими волю.
Мамору разочарованно щелкнул языком.
— Советник Горо еще не осознал даже, что перед ним стоял не бессловесный бастард, который сделает все, как ему скажут, потому что не в его силах выбирать. Перед ним стоял я.
Он, наконец, повернулся и посмотрел на Талилу, и она едва не отшатнулась.
Талила вдруг впервые подумала, что предательство ближайшего союзника оставило на его сердце нечто большее, чем рубец. Мамору неуловимо изменился за время, что они провели порознь, и если прежде она этого не замечала, то сейчас ощутила особенно ярко.
Талила моргнула, и наваждение исчезло.
Но ощущение — осталось.
— Что ты думаешь делать? — спросила она, прочистив осипшее горло.
— Я думаю, мы должны прислушаться к словам советника Горо, — усмехнулся Мамору без капли веселья.
