Автор
Она шагала по коридору с застекленными дверями, в которых сквозило убийственное спокойствие. Тесные кандалы на запястьях издавали неприятный звон, но она не обращала внимания. Её гнев против этих людей был столь ярок и безжалостен, что не хотела допустить ни малейшего удобства им....
Все знали, что Мамору отправился вместе с дозорными посмотреть на сожженную деревню, и давно ждали его возвращения. Еще день, два, три, и Талиле придется что-то отвечать…
«Приходи ко мне, и я сохраню ему жизнь».
Советник Горо нашелся ровно там, где был должен. Ей стоило лишь взглянуть на него, и по рукам прошла горячая волна, и пламя вспыхнуло на кончиках пальцев. Талила сжала крепкий кулак, чтобы его унять. Она опустила взгляд и поняла, что дрожали не только губы. Она даже не чувствовала, но ее ладони тряслись так, словно она билась в безумном припадке.
«Надень оковы, и я отпущу его».
По пленным прошел шепоток, когда они заметили ее появление. Советник Горо повернулся одним из последних. Ожоги на его лице выглядели даже хуже, чем во время их разговора несколько дней назад. Лопнули образовавшиеся волдыри, и Талила видела воспаленную кожу.
Был ли он замешан?..
Она смотрела на советника Горо и пыталась понять, и прекрасно осознавала бесполезность этого занятия."
"Мамору говорил, что в войске было полно предателей, даже после расправы над Хиаши и другими.
Талила обернулась через плечо: полководец Осака стоял на шаг позади, еще более мрачный, чем прежде. Она почти физически чувствовала его неодобрение.
— Моя госпожа? — слегка насмешливый голос советника Горо резанул по обнаженным нервам. — Что я могу для тебя сделать?
— Ты хочешь жить, советник? — спросила она без улыбки.
И ее вопрос заставил мужчину опешить. Он хотел усмехнуться, но мешала обожженная щека, и потому он лишь кивнул.
— Ты слышал, верно, что господин Мамору покинул лагерь два дня назад, — она намеренно преуменьшила время, что прошло, — и теперь я стою во главе войска.
Советник Горо был далеко не глуп, и потому слова Талилы заставили его напрячься. Он подобрался весь и широко расставил ноги, на которых с трудом мог долго стоять: сказывались раны и боль, что сопровождала любое его движение.
— Слышал, — ответил нарочито коротко.
— И никто не посмеет мне перечить. Скажем, если я захочу казнить дерзкого пленника, — тщательно проговаривая каждое слово и делая длинные паузы, продолжала вслух размышлять Талила.
Она почувствовала, как на нее посмотрели многие из тех, кто был связан с советником Горо одной веревкой, и по ее бледным губам скользнула быстрая улыбка. Это хорошо. Пусть боятся.
— Чего ты хочешь, госпожа, от бедного старика? — спросил он.
