Автор
Она шагала по коридору с застекленными дверями, в которых сквозило убийственное спокойствие. Тесные кандалы на запястьях издавали неприятный звон, но она не обращала внимания. Её гнев против этих людей был столь ярок и безжалостен, что не хотела допустить ни малейшего удобства им....
— С какой стороны посмотреть, — вздохнула Талила и, неслышно ступая, подошла к мужу, прислонилась лбом к его плечу. — Возможно, нам не под силу сбежать от того, что предначертано.
Ответом ей стал его грудной, тяжелый вздох.
Обняв мужа со спины, Талила принялась развязывать ремешки куртки у него на животе и под горлом. Она провела ладонями, стянув ткань с плеч и спины, и та с тихим шелестом упала на татами рядом с ними.
Мамору перехватил ее руки и крепко сжал.
— Мы поставим наши жизни под удар, если вернемся.
Талила молча кивнула и потерлась носом о его лопатку.
— Я думаю порой, что мы обманываем самих себя. Наши жизни никогда не будут не под ударом. И Ичиро... ему жить в том мире, который мы после себя оставим.
— Все изменится, если я соглашусь. Все, — глухо прошептал он.
Талиле пришлось поднырнуть под его руку, чтобы оказаться с другой стороны и посмотреть в глаза.
— Не все, — сказала она с непоколебимой уверенностью и прижала прохладную ладонь к его горячей коже, в месте, где сердце стучало об ребра.
Со стоном Мамору притянул ее в объятия и зарылся лицом в волосы, которые сам же распустил мгновение спустя.
— Ты хочешь этого? Ты готова? Скажи мне, — выпрямившись, он положил раскрытые ладони на узкие плечи жены.
— Я не хочу, конечно, — Талила усмехнулась. — И ты не хочешь. Но... но сейчас, по крайней мере, я чувствую, что могла бы вернуться в столицу. Могла бы вновь встретиться со всеми этими людьми.
— Я почти жалею, что дорогу Осаке не перекрыл внезапно начавшийся камнепад, — пробормотал Мамору.
— Или что ты не смог его подстроить, — она фыркнула и прислонилась щекой к его груди, бездумно водя кончиками пальцев по шее и плечу. — Я не знаю, как будет лучше. Знаю лишь, что мы не сможем жить здесь до смерти. Не сможем запереть здесь Ичиро, и однажды придется его отпустить, и кто знает, что будет поджидать его за изгибами горной дороги?
— Зато я точно знаю, что будет поджидать его в столице. В статусе единственного сына и наследника императора, — Мамору скрипнул зубами, и Талила поежилась.
Ее муж был прав. И она была права. Они оба были правы — каждый по-своему. По сути, верного или же хорошего выбора для них не существовало. В каждом случае приходилось чем-то жертвовать, что-то терять.
— Ладно, — он мотнул головой, словно отгонял дурные мысли. — Утром поговорим еще. И я хочу поподробнее расспросить Осаку о том, что они не написали в письме.
Губы Талилы изогнулись в улыбке.
